— Всё хорошо. Но расскажи мне о себе. Ты в порядке? — спрашивает он.

— Да, но... Где ты? — спрашиваю я, потому что вся эта тишина начинает меня беспокоить.

— Дома.

Он лжёт, я знаю.

— Э-э.

— А ты?

— Я что?

— Где ты?

— Ты знаешь, где я, — отвечая, сажусь на кровать, и Сет начинает лизать мне руку.

— Конечно, знаю, конечно… — говорит отец, и я хмурюсь.

— С мамой… всё в порядке?

— Конечно, дорогая. Расскажи, чем ты там занимаешься днём?

Дорогая.

— Мне скучно, что ты хочешь, чтобы я делала? Время от времени отвечаю на письма, стараюсь работать, чтобы не думать, хотя и знаю, что не должна.

— Э-э. Над чем ты работаешь?

— Сотрудники попросили у меня совета по паре дел.

— А с Дамиано?

— Ничего особенного.

— Ты была с ним в Риме?

Я сглатываю.

— Нет . Когда занят, Дамиано не хочет, чтобы я была рядом.

— Понимаю.

— На днях он, однако, хотел, чтобы на обеде присутствовала и я, — выпаливаю быстро.

— С кем?

— С кем-то из Четвёрки.

Тишина.

— Па?

— Да, я здесь.

— Ты меня слышал?

— С кем из Четвёрки? — спрашивает он.

Я колеблюсь.

— Людо? С кем из Четвёрки? — настаивает отец, и я встаю, подхожу к окну .

Почти стемнело, в саду зажигаются фонари. Это мой отец, а не кто-то незнакомый. Я становлюсь параноиком? Мне не следовало ему говорить...

— Людовика, — властно говорит он, и я чувствую, как по спине пробегают мурашки. Мне хорошо знакомо это чувство, слишком хорошо.

«Соври».

— Амато, — шепчу я. Закрываю глаза, затаив дыхание.

— Ты уверена? — бесцветно спрашивает отец.

— Да. Слушай, мне пора идти. Кажется, Дамиано возвращается, а он не хочет , чтобы я звонила, хорошо? — Я перебиваю отца. Мне этот звонок совсем не понравился.

— Хорошо.

— Передашь от меня привет маме?

— Конечно.

Я вешаю трубку, не отрывая взгляда от оливковых деревьев, растущих по саду . Что, чёрт возьми, произошло минуту назад? Я оставляю телефон на тумбочке, провожу пальцами сквозь волосы. Почему папа назвал меня дорогая? Я смотрю на телефон и уже собираюсь перезвонить ему, как вдруг слышу стук в дверь.

— Да?

— Людовика? Ужин готов, — предупреждает Вито.

Делаю глубокий выдох и сажусь на кровать рядом с Сетом.

— Иду, — отвечаю ему. Я чешу волка за ушами, его жёлтые глаза пристально смотрят на меня. — Да, ладно, я солгала, но не читай мне сейчас нотаций.

Глажу пса по шерсти, он не отрывает от меня пристального взгляда, и я чувствую себя идиоткой, раз вообще думаю, что он способен меня понять. Поэтому встаю, хватаю синий шёлковый пиджак со спинки стула, надеваю его и выхожу . Я не хочу есть, но всё же иду в гостиную, где, как я знаю, Кармела уже накрыла на стол, но когда вхожу в комнату , стол ещё не накрыт. Я стою, как идиотка, уставившись в тускло освещённую гостиную, и вдруг , рядом с креслом в глубине комнаты, замечаю огонёк сигареты. Дамиано в костюме от кутюр смотрит на меня со своего места. Сигарета зажата между пальцами, выражение лица серьёзное. Что-то неизвестное начинает шевелиться у меня внутри.

— Где ты пропадал весь день? — спрашиваю, не задумываясь. Не хочу ревновать, но вот я здесь, сжимаю кулаки и представляю себе ужасные сценарии между ним и какой-то другой женщиной. Я дура.

Дамиано никак не реагирует .

— Не тебе задавать вопросы. — Он затягивается сигаретой и закидывает ногу на ногу . Свет от улицы слабо освещает половину его лица.

— Ты не разговаривал со мной целую неделю, а теперь только это и можешь сказать? Ты нелепый, — раздражаюсь я. Разворачиваюсь и уже собираюсь уйти, когда слышу его голос.

— Я провёл небольшое исследование, — говорит Дамиано, и я замираю на месте. О чём, чёрт возьми, он говорит?

— И это должно меня заинтересовать?

Смотрю, как он встаёт, затем медленно подходит ко мне. Сигарета перемещается в рот , руки он засовывает в карманы и продолжает очень серьёзно изучать меня.

— Ты ездила в Чикаго несколько раз за последний год. Три, если быть точным, — бормочет он, и я хмурюсь.

— Да, и что? — Я пожимаю плечами, а он подходит ближе.

— Зачем?

— Если ты знаешь, что я там была, ты знаешь причину . Зачем ты задаёшь мне эти вопросы?

Его ухмылка заставляет меня отступить на пару шагов.

— Потому что я хочу услышать это от тебя.

Я кусаю внутреннюю сторону щеки.

— Там есть врач, и…

— Какой врач?

Я смотрю на него, и по коже начинает расползаться гнев. Я была там не в отпуске и даже не ради весёлых выходных. Ненавижу его за то, что он пытается сделать. Я отворачиваюсь от него, зажмуриваюсь, пытаясь сохранить спокойствие.

— Ты мудак, — бормочу я.

— Нет , Людовика, я босс, — шепчет мне на ухо, и, услышав его так близко, я вздрагиваю. Я отшатываюсь, снова глядя ему в лицо. — Я жду , — добавляет он, и я почти кричу.