С каждой секундой во мне растёт неудержимое желание ощутить Дамиано внутри меня. Я сжимаю бёдра, а затем его палец с силой возвращается в мой рот . Касается языка, погружается, и я делаю единственно разумное действие: сосу . На вкус он как лимон и соль. Пахнет сексом и необходимостью. Я беру Дамиано за запястье, смотрю ему в глаза и облизываю его большой палец от основания до кончика, лениво, с желанием искупления, движимая самой яростной местью, которую всё это разжигало, как воздух на горящих углях. Его пальцы сжимают моё лицо, и эта крепкая хватка почти причиняет боль. Дамиано притягивает меня к себе, я облизываю губы.

— Теперь моя очередь, — говорит он очень тихим голосом и не даёт мне времени подумать или среагировать.

Одной рукой он сбрасывает все предметы со столешницы на пол. Другую руку он запускает мне в волосы, резко хватает меня за шею и затаскивает на кухонный остров. Дамиано смотрит на меня мгновение, но этого взгляда достаточно, чтобы прочесть в его глазах те же муки, что и у меня.

«Трахни меня. Поцелуй. Делай со мной, что хочешь».

Причиняя боль, Дамиано впивается пальцами в мои щёки, но я остаюсь неподвижной, и тогда, не дожидаясь ничего другого, он набрасывается на мои губы.

Мощный.

Чувственный.

Эротичный.

Жестокий.

Его натиск ошеломляет меня до такой степени, что полностью лишает сил. Отдаюсь на его милость и позволяю его языку овладеть мной, увлекая за собой к страсти, которая с каждой минутой становится всё жарче. Я ловлю себя на том, что провожу руками по его шее, спине и хочу его, как никогда раньше. Его запах, крепкую хватку, его тело. Тонус мышц под моими руками.

Дамиано облизывает мои губы, затем кусает мой подбородок, берёт меня за талию и заставляет сесть на столе прямо перед ним. Его зубы на моей шее, язык на моей коже, его руки тянут меня за волосы, причиняя боль, но в то же время возбуждая невероятным образом, и моя потребность чувствовать его внутри становится неуправляемой. Дамиано касается меня повсюду , настолько интимно и извращённо, что затуманивает разум. Он просовывает пальцы мне под футболку и поднимается по спине, впиваясь зубами в моё плечо сквозь одежду. У меня вырывается стон, затем вздох, но Дамиано не останавливается, как и я.

— Это ничего не изменит, — говорю я, позволяя ему раздеть меня.

— Напротив, это изменит всё, — уточняет он, срывая с меня футболку.

Мне следует остановиться, уйти, вычеркнуть Дамиано из своей жизни и послать к чёрту, но я не могу . Я не могу перестать целовать его, прикасаться к нему и предлагать ему своё тело, потому что сейчас это именно то, чего хочу .

Единственное, что имеет смысл.

Одной рукой он притягивает меня к себе. Я сижу на краю столешницы, а он стоит между моих раздвинутых ног . Резкими движениями он снимает с меня бюстгальтер, сильно тянет за сосок, и я впиваюсь ногтями ему в спину через ткань рубашки.

— Ты должна продолжать меня ненавидеть, понимаешь? — хрипит мне в грудь.

Я выгибаю спину и упираюсь руками на столешницу , предоставляя ему лучший доступ.

— Никогда не перестану , — вздыхаю я, охваченная удовольствием и болью, которые он заставляет меня чувствовать.

Дамиано поднимает меня, грубо стягивает с меня легинсы вместе с трусиками, и толкает обратно на столешницу . Вызывая стыд, раздвигает мои ноги, и прежде чем я успеваю осознать, его язык оказывается между моих бёдер. Прожорливый. Убийца. Жестокий.

Я стону .

— Боже… — вырывается у меня, пока извиваюсь под ним.

Одной рукой Дамиано обхватывает мою грудь, сжимает, щиплет сосок, и я шумно дышу , возможно, слишком громко, но мне всё равно. Я хочу наслаждаться каждым мгновением, потому что ненависть вернётся, как циклон, готовый всё унести. Я буду ненавидеть Дамиано и за это, а вместе с ним и себя.

Я запускаю пальцы в его волосы, поднимаю голову , чтобы посмотреть на него. Дамиано доставляет мне такое чертовски сильное и интенсивное удовольствие, что меня уносит на недостижимые ранее высоты.

— Да-Дамиано… — призываю его, и он просовывает в меня два пальца. Двигает ими вперёд и назад, погружая их на всю длину.

Я кричу , впиваясь пальцами в гладкую поверхность столешницы, выгибая спину , не в силах больше сдерживаться. Он продолжает лизать и сосать меня, и всё это становится слишком интенсивным. Внутри живота горит, я смотрю на Дамиано и в последний раз встречаюсь с его дикими глазами. Безумная, глупая, пойманная им в ловушку, я кончаю, как дура, хватая ртом воздух. До последнего отклика оргазма Дамиано продолжает лизать меня и проникать, а потом отстраняется. Он лениво вытирает рот тыльной стороной ладони; мрачно смотрит на меня. Собственнически касается моих ног , шлёпает по бедру , глядя на меня, как не смотрел никогда раньше. Моё лоно по-прежнему выставлено напоказ, мои слабости на этом полуострове словно пушечное мясо.

— Я поужинал до тебя. Заканчивай ужин одна, — говорит мужлан, сбивая меня с толку . Он отпивает немного вина и, ничего не добавив, оставляет меня на столе, голую и дрожащую от холода и гнева.

«Глупая! Ты была такой же дурочкой, как в тот день в его комнате, когда была ещё подростком!»