— Я тебе не верю. Я больше не верю ни единому слову , которое вылетает из твоего грёбаного рта, — сказав, поворачиваюсь к нему спиной и вытираю щёку.

Я смотрю в пол, не переставая думать о динамике фактов. Затем вспоминаю его неожиданный телефонный звонок, его потребность убедиться, что я в безопасности.

— Как ты узнал?

Я смотрю на него через плечо, и гнев растворяется, сменяясь чувством разочарования. Я вижу , как он проводит пальцами сквозь волосы.

— Кармин, у кого аттракцион с клоунами.

— Он тебе звонил?

— Он получил наводку. Людовика, я думал ты дома.

— Вито сказал мне, что…

— На х*й, Вито. Он не должен был таскать тебя без моих людей.

По моему телу пробегает дрожь, и Дамиано это замечает . Я внезапно чувствую себя усталой, хрупкой, похожей на хрустальную вазу , что падает перед тем, как удариться об пол. Рано или поздно я разобьюсь, я это знаю.

— Можно попросить тебя? — Я спрашиваю тихим голосом, настолько тихим, что, по-моему , он меня не услышит. — Понимаю, это странно, ведь ещё минуту назад я злилась, но… думаю, я всё ещё в шоке, и полагаю, что в этот момент объятия и горячий травяной чай помогли бы мне.

— Травяной чай?

— Да, ну , я подумала, что Кармела сможет приготовить его для меня.

— Невозможно. Сегодня она выходная.

— А, почему сегодня утром…

— Хочешь травяной чай? Я сделаю тебе травяной чай, хорошо? — отвечает резко. Я долго смотрю на него и думаю, как я могла попросить его обнять меня. Его — самого холодного и отстранённого мужчину на свете. Какие уродливые вещи заставляет нас делать страх…

— Травяной чай подойдёт, спасибо.

Я снова поворачиваюсь к нему спиной и иду в душ, сдерживая новые слёзы, которые, однако, текут помимо моей воли. Теперь я знаю, что могу рассчитывать только на себя. Я смотрю в окно на открывающийся вид, когда чувствую, как его руки хватают меня за плечи и притягивают к нему. Дамиано обнимает меня за грудь, кладёт подбородок мне на голову , и я на мгновение позволяю себе ощутить себя завершённой. Я знаю, что это просто безумие, и что ненависть — единственное возможное чувство, но, оказавшись в его объятиях, я улыбаюсь, а затем начинаю рыдать, как идиотка. Тихо. Даже не всхлипнув.

«Моё безопасное место…»

Мне хочется сказать ему так много всего, но я молчу, жду , когда ему надоест обнимать меня. Но как ни странно, Дамиано не отпускает меня, по крайней мере, не сразу , и я решаю насладиться моментом.

Его дыхание на моих волосах, его руки крепко держат меня. Его хватка теперь не беспокоит меня, а успокаивает . Вселяет в меня уверенность.

«Ты сумасшедшая, если думаешь, что рядом с ним ничего не случится. Помнишь, на сколько осколков он разбил твоё сердце? Помнишь, кто он?»

— Дамиано?

«Ты помнишь, что с тобой случилось после того, как он... Ты помнишь, кто он?»

— Прими душ, а потом приходи на кухню, — шепчет мне на ухо он.

Я чувствую, как его руки отпускают меня, и через несколько мгновений дверь в мою комнату закрывается.

Глава 15

Людовика

Как только выхожу из своей комнаты в коридор, меня окутывают теплом звуки аргентинского танго из песни Gotan Project. Вилла погружена в полумрак, ночь опускается медленно, и, несмотря на тысячу охранников, всегда присутствующих на каждом углу, этим вечером здесь никого нет.

Босыми ногами ступаю по деревянному полу; руки внезапно становятся холодными. Аккордеон играет в полной тишине, и до моих ноздрей доносится восхитительный запах. Еда. Я не ела уже… как долго? Я сбилась со счёта… дни превратились в ночь, а ночью преследует он, только он. Каждый раз во сне он делает меня своей рабыней. Облизываю пересохшие губы, прохожу через гостиную, продолжаю путь мимо широко распахнутой стеклянной двери и, сделав несколько осторожных шагов, с узлом в горле, который с каждым мгновением становится всё больше, на цыпочках пробираюсь на кухню.

Дамиано стоит за кухонным островом с ножом в руке и огромной рыбой на разделочной доске. Вижу его профиль. Он меня не заметил, или мне так показалось. Рукава его рубашки закатаны до локтей, на предплечьях выделяются татуировки, верхние пуговицы расстёгнуты, открывая вид на мускулистую шею и верхнюю часть груди. Волосы всклокочены. Великолепный. Красивый. Я сжимаю руки на уровне живота. Замираю неподвижно, наблюдая за ним. Чувственный голос певицы вибрирует по всей вилле.

Мы открыли тебя и меня

В печальном карнавале

Жестокая музыка

Мелодии боли.

Я сглатываю. Наблюдаю, как Дамиано проводит открытой ладонью по рыбе вдоль всей длины, пока другой играет с ножом, вертя его между пальцами. Кончиком большого пальца он нажимает на определённую точку на тушке и с неожиданным мастерством и изяществом вводит сбоку лезвие.

И в медленном блуждании

Жестокой музыке

Зажглась наша страсть.