— Новые бойцы, я их раньше никогда не видел.

— А остальные? Где были все остальные?

— Некоторым из нас дали выходной, а других отправили проверять в порт .

— В порт?

— Да.

— В порту не было никаких проблем. Будь иначе, я бы знал, — бормочу я.

— Дамиано, о чём ты думаешь? — спрашивает Анджела.

Я провожу пальцами по волосам, ругаясь.

— Ви, сколько раз ты разговаривала со своим отцом после того, как приехала в Италию? — спрашиваю я, разглядывая пол. Я не хочу слышать ответ, но должен. Я должен.

— Кроме обеда, пару раз.

Я киваю, прикусывая внутреннюю сторону щеки.

— О чём вы говорили? — спокойно спрашиваю я, но это чертовски сложно, потому как я понял, я понял всё, чёрт возьми!

— Помимо того, что он спрашивал, как у меня дела, он задавал мне вопросы о тебе. — Мои глаза устремляются к ней.

— Какие вопросы?

— Ну , если тебя нет дома или в Эриче… Однажды вечером он спросил меня, встречался ли с другими боссами после обеда с Анджелой. Это было на следующий день после ночи в стриптиз-клубе.

— И что ты ему сказала?

Она выпрямляет спину , поднимает подбородок.

— Нет . Я всегда говорила ему «нет».

— А потом? Что ещё ты можешь мне рассказать?

— Я не получала от него вестей почти месяц, как и от мамы.

Я смотрю на Анджелу рядом с Людовикой, киваю, и хотя не могу признаться даже себе в этом, я произношу вслух.

— Авария… Это устроил он. Он хотел, чтобы ты оказалась здесь, он хотел, чтобы ты… стала его шпионкой, — говорю я, и слова обжигают горло, потому что, помимо всего прочего, я понял, кто избивал женщину , которую люблю. Отец никогда бы не сделал ничего подобного своей дочери. Отец любит , и точка. Синяки, которые она так старалась скрыть на Эриче, когда мы были детьми…

— О, твою мать! — выпаливает Морган.

— Подожди, Дамиано, ты не думаешь, что спешишь с выводами? В конце концов, он её отец! — вмешивается Анджела.

Я качаю головой, мой взгляд останавливается на Людовике, невозмутимо принимающей мои слова.

— Он бил тебя, когда ты была ребёнком, верно? — спрашиваю я. Её глаза снова наполняются беззвучными слезами. Она почти незаметно кивает, и я чувствую, как пол проваливается под ногами. — Возможно, это была одна из причин, — добавляю я.

— О чём ты говоришь? — спрашивает Джузеппе.

Ненавижу копаться в прошлом, каждый раз наружу вылезает куча дерьма, которое не знаешь, куда потом деть, но мне нужно объяснение.

— Мой отец сослал его в Америку , когда мы с Людовикой были ещё детьми. Я всегда думал, что это был выбор Сальваторе, но, очевидно, это было не так. Дон Розарио забрал его территории и поставил Риццо во главе города, которого он не знал, и без гроша в кармане.

— Наказание, — вмешивается Микеле.

— Я не знаю. Он никогда не говорил мне прямо, но теперь… я многое понимаю.

— Значит, есть мотив, — говорит Габриэль.

— Объясни мне, почему ты всегда говоришь как грёбаный коп? — выпаливаю я, обращаясь к Габриэлю.

— Он бывший агент ФБР , — объясняет Анджела.

— Ты хочешь сказать, что мой отец… Что мой… — Голос Людовики тонкий, едва слышный, как шёпот, но до моих ушей доносится криком.

— Ви…

— Ты хочешь сказать, что он пытался меня убить? — бормочет она, пытаясь сдержаться.

Я обнимаю её. Чувствую, как она дрожит у меня на груди. Боже, как бы я хотел ошибаться!

— Только Вито знал, что ты в Трапани, так же как и о Фавиньяне. С тех пор как его нет с нами, никто не пытался тебя убить.

Людовика поднимает голову и смотрит на меня с недоумением.

— Вито любил меня.

— Нет , Вито завидует тому , что есть у нас, Ви, и это продолжается уже целую вечность. — Я глажу её лицо, вытирая слезу . — Твой отец знал, что с тобой ничего не случится. Стреляли его люди. Он пожертвовал бесполезными новобранцами. Он сделал это, чтобы заставить тебя приехать сюда. Он сделал это, потому что, вероятно, не доверял Вито.

— Людовика, Дамиано прав, — вмешивается Анджела.

— Но он же мой отец! — кричит Ви в ответ.

— У меня тоже был отец, но он без колебаний обращался со мной как с собакой, когда узнал, что я не хренов гетеросексуал, — подходит к ней Дэйв. — Я убил его своими руками, потому что он больше не заслуживал жизни.

— Пойдём, Людо, прогуляемся у озера, хорошо? — подходит Морган, протягивая ей руку . Она не спорит , а смотрит на меня, словно ожидая, что я что-нибудь скажу .

«Скажи что угодно, идиот! Даже самую глупую вещь, скажи!»

— Ты не одна, я здесь с тобой, — говорю негромко, хотя это было не то, что я хотел сказать.

«Я люблю тебя, — вот что крутилось у меня в голове. — Я люблю тебя, чёрт возьми!»

— Мы семья, Людовика, и ты часть Греко, а также Руссо, — добавляет Анджела.

— И Амато, — говорит Микеле.

— И Скиллаче, — подаёт голос Джузеппе.