Новые слёзы стекают по её щекам, и я не знаю, что в этот момент хуже: видеть её такой или думать, что где-то кто-то меня предал, подарив на блюдечке мою грёбаную жизнь.

— Ты его убьёшь, — шепчет она так тихо, что мне даже трудно её расслышать, но эффект от этого не меняется.

Моя кровь стынет в жилах, потому как по ответу я понимаю, что знаю этого человека. У меня чешутся руки, пока перебираю всех, с кем она контактировала. Я поднимаю взгляд на окружающих, гадая, здесь ли он, и вижу Тристана. Шпион Анджелы стоит рядом со мной.

— Дон, извините, что прерываю, но мне нужно с вами поговорить, — говорит он, но я уже около десяти лет схожу с ума, можно подумать, сейчас у меня есть время его слушать.

— Найди кого-нибудь другого, у меня нет времени на чёртовых приспешников, — сердито отвечаю я, затем снова смотрю на Людовику . — Он здесь? — спрашиваю холодно. Её руки скользят по моим ногам, она встаёт, обхватывает ладонями моё лицо.

— Нет, и я не хочу , чтобы ты об этом думал, — шепчет мне на ухо. Я хватаю её за запястье, прежде чем Ви успевает отстраниться, и встаю, удерживая её перед собой.

— Кто бы он ни был, он мертвец, клянусь.

— Дон, пожалуйста, послушайте меня, — снова слышу я, поэтому поворачиваюсь и опять оказываюсь перед Тристаном. Его взгляд опущен, та же покорная поза, что и раньше. Он ни на секунду не отходил от меня, ублюдок, и это невероятно раздражает.

— Я сказал тебе уйти, — шиплю я.

— Знаю, но не могу . Простите, но вы должны это услышать.

Я смеюсь.

— Я ничего не должен, мальчик, — говорю сквозь зубы, и он медленно поднимает на меня взгляд. Смелый, каких мало, он выпрямляет спину , а затем смотрит на что-то над моей головой, как настоящий солдат.

— Некоторое время назад я сопровождал Сальваторе Риццо на встречу .

Я смотрю на его чисто выбритое лицо, подхожу ближе, и чтобы не ударить, прячу руки в карманы.

— Боже, и что?

Тристан делает глубокий вдох, затем его взгляд скользит по моим глазам.

— Дон, возможно, это совпадение, но это то же самое место, где сфотографировали вашего советника. Старая обувная фабрика в Квинсе, — говорит он, и я чуть не сбиваю его с ног . Душу мужика взглядом с расстояния нескольких сантиметров.

— Ты обвиняешь босса, ты это понимаешь?

Он не сдвигается ни на миллиметр.

— Нет , Дон, я его не обвиняю. Я просто сообщаю факты.

Тристан не дрожит, когда говорит , ни малейшего намёка на изменение выражения лица или голоса, и это приносит ему в моих глазах десять чёртовых баллов. Человек, который не боится, — это человек, кто знает , что говорит и чего хочет.

— Ты уверен в своих словах, Тристан? — спрашивает Анджела, подходя ближе.

— Да, Донна Анджела. Я узнал место.

— А ты знаешь, кто был на встрече?

— Нет , но Риццо делал несколько телефонных звонков из машины, и я уверен, один из них был с Вито Яконо, — Отвечает он. — Тогда мне не показалось это чем-то важным, о чём стоит сообщать, но теперь я видел фотографии и…

— Вито Яконо? Ты уверен? — перебиваю я.

— Да, синьор. Они обсуждали, какой выбор сделать. Сальваторе Риццо постоянно говорил ему, что это единственный выход и что это даст огромное преимущество.

Меня шатает.

— Что? В чём единственный выход?!

— Не знаю, Дон, если бы знал, сказал бы вам.

Я прислоняюсь к столу , хватаю шампанское и выпиваю приличную порцию прямо из бутылки.

— Бл*дь! Твою мать! — ругаюсь я, с силой опуская бутылку на стол.

— Соучастие Сальваторе вполне правдоподобно. Вито никогда не смог бы провернуть всё в одиночку , — спокойно вмешивается Габриэль. Он подходит элегантной походкой и останавливается передо мной. — Ему нужна поддержка, кто-то, кто откроет ему двери. Просто предположу: а что если они всё организовали вместе?

— У Сальваторе недостаточно власти или денег , чтобы… — Я замираю. Думаю о нехватке средств, о том, как Вито постоянно говорил мне, что счета в порядке. Я никогда не проверял их лично; я всегда слепо доверял ему . — Недостача… — шепчу я.

«Мудак!»

— Но с какой целью? — спрашивает Микеле Амато.

Я слышу чей-то ответ , но не обращаю внимания. Закрываю глаза, задумываюсь, а

затем начинаю ходить взад-вперёд. В памяти всплывают события той ночи в Нью-Йорке, когда Вито настоял на встрече с Риццо, абсурдная сцена в лофте, где он защищал свою дочь, вся эта проклятая речь о важности его проклятой семьи в делах. Вито, который один, без сопровождения отвозил Людовику за мороженым, стрельба, бесконечное время, которое ему потребовалось, чтобы ответить на телефонный звонок после того, как Людовика спряталась... Его постоянные и раздражающие сомнения в моих решениях и моём отношении к Людовике, его вмешательство в дела, которые его не касались... Стриптиз-клуб, куда он привёз Ви в ночь встречи с Микеле... Людовика у меня дома на несколько месяцев...

— Кто был в охране при перестрелке в Нью-Йорке с участием Людовики? — спрашиваю я Тристана, прерывая разговор группы. Все смотрят на меня.

Он качает головой.