— Блядь, Анджела!

— Боже мой, как верно…

— Что?

— Что любовь к нам как криптонит . Она ослабляет.

— Перестань нести чушь!

— Людовика также имеет право знать, что у тебя есть к ней чувства, — продолжает она. — Случится может что угодно, и ты это знаешь; правильно, чтобы она знала правду .

— Я ничего не чувствую! — выпаливаю я, и она смеётся.

— Конечно, как иначе.

— Позвони Харону , о Марии Лурдес позабочусь сам. С уважением, Донна Анджела, — стремлюсь резко закончить разговор, исчерпав терпение.

— Подожди! Подо…

Когда сбрасываю вызов, я злюсь больше, чем до разговора с Анджелой.

«Ты любишь её, и ты это знаешь».

Я смотрю на рябь воды в бассейне. Вспоминаю, как увидел Ви здесь после долгого времени, что провёл в апноэ, и понимаю, я снова начал дышать, когда мой взгляд остановился на ней.

«Ты безумно по ней скучаешь, и теперь, когда носишь её в своём сердце, ты не можешь без неё жить».

— Да, на х*й! — ругаюсь, снимая блокировку экрана, нахожу номер Скиллаче и делаю ещё один звонок.

***

Я приезжаю в Палермо на рассвете. Останавливаюсь у ворот перед виллой Донны Анджелы, которая превратилась в крепость. Бойцы повсюду: в саду, на крыше, по периметру. Пока охранники у входа проверяют четыре машины из моего сопровождения, оживает оставленный на пассажирском сидении телефон. На экране появляется единственное слово из сообщения.

Бронирована.

Делаю глубокий вдох и прислоняю голову к сиденью, зная, что дочь Анджелы в безопасности. Я отправил десять человек охранять дом, где живёт девочка. Люди, выбранные мной, не имеют никакого отношения к Вито. Это мои лучшие ищейки, мои волки, все бывшие «морские котики». Только я знаю их личности, и это меня успокаивает .

Охранник подходит к моей двери.

— Можете въезжать, — говорит , направляя дуло автомата в землю. Я включаю передачу , и аллея виллы встречает меня тишиной. Паркуюсь рядом с фонтаном в центре, про себя размышляя о том, насколько глупо было решение созвать Четвёрку . А вдруг всё это инсценировка, чтобы убрать нас всех одним махом? А если предатель именно один из Четвёрки?

Я закрываю дверь, ко мне подходят мои люди, но я не двигаюсь. Жду во дворе, когда нас поприветствуют согласно правилам, и через несколько минут наверху лестницы появляется Анджела. Пока она спускается по лестнице с обычной улыбкой на губах, я понимаю, что не правила удерживали мои ноги на месте. А Людовика. Боязнь узнать, что она с Тристаном, страх больше не увидеть в её глазах тех же эмоций, что и раньше, ужас от мысли, что я действительно потерял её навсегда.

— Дамиано, — меня вежливо и радушно приветствует Анджела, отдаёт пару приказов своим людям, где расположить мою охрану, а затем берёт меня под руку и ведёт к каменной лестнице. Позади следуют мои люди чести.

— В это трудное время я не требую оставлять оружие в машине, но завтра, когда приедут остальные, думаю, следует соблюдать наши обычаи. Надеюсь, ты не возражаешь, — говорит она.

— Я бы поступил так же, — бормочу себе под нос.

Меня не волнует оружие. Я просто хочу увидеть Ви.

— Людовика ещё не готова, — словно читая мои мысли, говорит Анджела. — Она извиняется за опоздание. Людовика присоединится к нам за ужином.

Я стискиваю зубы, гадая, где же она, чёрт возьми. Трахается с тем парнем?

Ну , на хер!

Мы доходим до входа, где уже стоят Габриэль, Морган и Дэйв. Несколько шуток, в животе горит, пока мой взгляд ищет Ви повсюду .

Все направляемся в сад (Анджела не отходит от меня ни на шаг). На мозаичном столе накрыли закуски.

— Что-нибудь выпьешь? — спрашивает Анджела. В ответ я притягиваю женщину ближе. Её волосы щекочут мою щёку , когда наклоняюсь к её уху и я не могу не подумать, какие мы оба странные. Возможно, доверие между нами закончится тем, что один убьёт другого.

— Я послал своих мастифов. Никто не приблизится к Марии Лурдес ближе, чем на пять километров, — говорю тихо, и её глаза метнулись к моим. Анджела смотрит на меня, скрывая волнение за выражением удивления.

— Твои мастифы?

Я киваю. Беру её руку и сжимаю в своих ладонях.

— Они надёжны и подчиняются только мне.

На накрашенных красных губах появляется едва заметная улыбка, а взгляд тёмных глаз опускается на траву у наших ног . Да, мой жест, должно быть, действительно поразил её, раз она даже опустила взгляд.

— Я отдала ей комнату , которая раньше принадлежала Марии Лурдес, ту , что выходит на утёс. Прямого входа с улицы нет, и за каждым её шагом следят три охранника, — говорит Анджела, имея в виду Людовику .

— Она тебя за это возненавидит.

— Я привыкла, что меня ненавидят , — отвечает с улыбкой. Я отпускаю её руку, а она непринуждённо берёт бокал и наполняет его оранжевой жидкостью. — Спритц?

— Спасибо, и не за выпивку , — говорю я, беря бокал.