— И что ты задумал? Издеваться надо мной всю вечность? Я верю своим словам.

— Значит, я должен предположить, что ты меня любишь. — Дамиано прижимает меня, обнимая одной рукой за талию, и я с абсолютной уверенностью знаю, что если мне когда-нибудь суждено умереть, я хочу сделать это именно так: рядом с ним.

— Если тебе нравится делать поспешные выводы, — улыбаюсь я.

— Больше похоже на признание, чем на поспешный вывод, не согласна?

— Меня захватило волнение момента, понимаешь, пистолет, выстрел, твоя жизнь в моих руках… Эти вещи оказывают определённое воздействие, понимаешь?

Дамиано смеётся, я смеюсь вслед за ним, и, боже, разве он не прекрасен, когда так смеётся?

— И потом, когда ты смеёшься, возможно, этот поспешный вывод даже превратится в уверенность, — добавляю я, снова становясь серьёзной.

— Я нечасто смеюсь.

— Именно.

— Мне же не нужно видеть, как ты смеёшься. Для меня не имеет значения, — говорит он, и вдруг мне хочется, чтобы мы оказались одни в комнате с морем за окном. — Для меня всё всегда одинаково. С тех пор как ты уехала десять лет назад, мне не нужны определённости, чтобы понимать вещи.

— Какие вещи?

Он кусает нижнюю губу , сглатывает .

— Ты не такая, как все остальные, — прямо отвечает он, поднимая подбородок.

— А какая я?

— Ты же знаешь, какая. Ты в курсе, кто ты. — Он отпускает меня, делает пару шагов назад, а затем, не говоря ни слова, поворачивается и присоединяется к Анджеле и Габриэлю, сидящим на каменной скамье в саду .

***

Ночь, окно распахнуто настежь, море внизу с грохотом бьётся о скалы, прохладный ветер развевает на мне шёлковый халат. В ожидании, с сигаретой в руке смотрю, как луна сияет в небе, словно бриллиант. Делаю затяжку и выпускаю белое облако дыма, вспоминая тот самый момент перед ужином, когда мой взгляд остановился на Дамиано. Сказать, что скучала по нему в это колюче-тягучее время, будет преуменьшением. Не было мгновения, когда мои мысли не устремлялись бы на Эриче, не было ни дня, когда не представляла его с какой-нибудь глупой девахой, готовой его удовлетворить. Но не было ни секунды, чтобы голос моей совести не подсказывал мне, что Дамиано испытывает точно такие же муки. Я держала его жизнь в своих руках, как драгоценный камень, который нужно оберегать, и теперь меня трясёт, когда вспоминаю дуло пистолета, приставленное к его сердцу .

Опираюсь одной рукой на подоконник, ветер уносит дым от тлеющей в ночи сигареты.

Мне не хочется спать. Я не могу обрести покой для сна.

Всё, чего я сейчас хочу , — оказаться за пределами этого особняка, за толстой дверью, где в своей постели спит он, пока я стою здесь, считаю звёзды и играю в «любит — не любит» с их светом. Я точно знаю, что сказала сегодня днём, так же как знаю, что поняла: ненависть, которую испытывала к Дамиано, была лишь тенью любви, столь бурной и сильной, что с ней было невозможно справиться, и теперь, когда примирилась с самой собой, единственное, чего хочу , — это каждый день доказывать Дамиано, что он для меня значит . Моё прошлое, моё настоящее и моё будущее, чего бы это ни стоило, даже если на блюдечке с серебром будет лежать моя жизнь.

Не убивают того, кого любят…

Тушу сигарету в пепельнице, полной грудью вдыхаю воздух, наполненный ароматами, и поворачиваюсь, чтобы вернуться в постель, когда слышу , как на петлях скрипит дверь комнаты. Я замираю с застрявшим в горле дыханием, сжав кулаки, с приоткрытыми губами, когда вижу , как Дамиано входит и закрывает за собой дверь. Он не произносит ни слова, как и я. Мы смотрим друг на друга в полумраке, даже не дыша, пока я не вижу , как он делает шаг ко мне. Мне больше ничего не нужно. Я обегаю кровать и бегу ему навстречу , шелестя шёлком, поднимаю руки и обнимаю Дамиано за шею. Он молниеносно прижимает меня к себе, поднимает на руки, погружает лицо в мои волосы и прижимается губами к моей шее.

— Мне потребовалась целая вечность, чтобы найти эту чёртову спальню, — бормочет он.

Я заливаюсь смехом, крепко обнимаю его за плечи, а затем отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в глаза. Одной рукой ласкаю его лицо, опьянённая красотой Дамиано.

— А охрана снаружи? Ты их всех убил?

— Конечно, нет, хотя очень хотелось.

Я обхватываю его лицо руками, провожу большими пальцами по линии бровей.

— Я скучала по тебе, — шепчу я.

Дамиано поднимает меня и несёт на кровать, опускает , нависая сверху .

— До меня дошли разные слухи, — мрачно бормочет он, впиваясь зубами мне в плечо. Я стону от боли и удовольствия, цепляясь за его крепкую спину .

— Слухи ложные.

Одной рукой он распахивает на мне халат, затем переходит к ночной рубашке.

— Херня. Я знаю, что ты была на пляже с неким Тристаном, парнем очень мёртвым. Не один раз.

Я смеюсь, запрокидываю голову назад, и он кусает меня за горло, при этом ясно даёт понять о своём желании между моих ног . Я вздыхаю, впиваясь пальцами в его упругую ягодицу .