Чисто и злобно. Я его понимал. Я многое от него скрывал, можно сказать — вычеркнул его из своей жизни. Он ещё долго не сможет это пережить.

— Вероятно, её пропустят через металлодетектор, поэтому нам нужно более тщательно продумать материал, — заявил он.

— Используем хирургическую сталь. Это обойдётся дороже, но она лёгкая и пройдёт проверку .

— А где, по-твоему , я могу найти хирургическую сталь?

— Узнаю через Гильера.

— Отлично, тогда нам больше нечего обсуждать, — заключил он, затем ушёл из лаборатории, оставив меня одного.

Немного подождав, я последовал за ним в лофт в Трибеке, где он жил. Генри стоял на своей кухне открытой планировки, повернувшись спиной, и запихивал овощи в соковыжималку.

— Можно мне тоже стакан?

— Нет .

— Генри…

— Мы закончили, можешь идти домой, где тебя, судя по всему, ждут с распростёртыми объятиями.

— Я знаю, ты на меня злишься, но что, если бы я сказал тебе, что у меня есть горничная и…

— Эта не твоя чёртова горничная, она твоя новая муза. Ты изобразил её в двух работах, так же как и Мэйз.

— Это не одно и то же.

— Нет , бля, это не одно и то же!

— Я никогда не забуду твою сестру , она всегда рядом со мной.

— Видишь ли, Робин, ты всё ещё не понимаешь: если ты начнёшь новую жизнь, если станешь встречаться с другой женщиной, я буду только счастлив, но эта девушка — не просто какая-то девушка, которую ты встретил в клубе. Это дочь Коула Беннетта. Мы никогда не упоминали его имени, но теперь, когда ты трезв, я это сделаю.

— Она дочь его жены, — уточнил я.

— Отлично, тогда давай поговорим о Лиле Монро, её матери, ещё одно имя, которое никогда не упоминалось. Нужно ли мне напоминать тебе о том, что она сделала после того, как мы отняли у неё всё?

— Зачем ты мне это говоришь?

— Потому что я тебя знаю.

— Ты заставил меня обратиться к психиатру . Не к психоаналитику , а к психиатру! И всё же ты здесь, присматриваешь за мной.

— Если бы мог , я бы надел на тебя смирительную рубашку и кляп, потому что, судя по всему , ты не понимаешь собственных границ, несмотря на терапию.

— Ну же, а каковы мои границы?

— Ты правда хочешь знать? Когда злишься, ты говоришь и делаешь ужасные вещи, потом сожалеешь об этом и впадаешь в депрессию. Так было, когда ты ссорился с Мейз. Вы кричали друг другу ужасные вещи, и пока она стояла на своём, ты отступал в угол и чувствовал себя вынужденным разбираться с совестью. Я столько раз удивлялся, как вы, чёрт возьми, не понимали, что ваши отношения токсичны.

— То, что было между мной и твоей сестрой, — было нашим, ты не обязан это понимать.

— Отлично, тогда давай перейдём к нам двоим. Тот же подход: хочешь, я напомню тебе, в чём ты меня обвинял после её смерти? Я очень тебя люблю, Робин, и это единственная причина, по которой я до сих пор твой друг , потому как меня отделяло полшага, чтобы стереть тебя из своей жизни.

— Я был зол, я извинился.

— Ты не извинился, ты впал в депрессию, начал пить и принимать наркотики. Твоё раскаяние пришло спустя месяцы.

— Хочешь моих официальных извинений?

— Нет, бля, они мне не нужны. Но я хочу , чтобы ты думал и не повторял тех же ошибок.

— Объясни, какое отношение к этому имеет Кеннеди.

— Дело не в том, что ты злился, ты продолжаешь злиться. Хотя Кеннеди Слоун исключила это, когда я спросил, уверен, — ты заставил её что-то сделать. Ты реально думаешь, что я поверю в сказочку о том, как она постучала в твою дверь, а ты начал оплачивать уход за её матерью, да ещё и нанял на работу?

— Более или менее так и было.

— Именно это более или менее меня и пугает .

— Я в порядке, окей? Мне нравится, когда она рядом, я не говорил, что хочу на ней жениться, можешь объяснить мне, в чём твоя проблема?

— Ты вляпался в тот же порочный круг: наделал кучу бед, пытаешься заглушить чувство вины, подсаживаясь на Кеннеди Слоун, а когда придёт время извиниться, будешь чувствовать себя полным дерьмом, потому что не умеешь этого делать. Лила Монро лежит на больничной койке, и ты тратишь почти две тысячи долларов в месяц на уход за ней, ещё заботишься о её дочери, но ты знаешь, как только этот мыльный пузырь лопнет , тебе конец. — Я потерял дар речи. Каждый его упрёк был вполне обоснованным, и я ничего другого от Генри и не ожидал. — Почему ты не обратился ко мне, когда познакомился с Кеннеди? — продолжил он более примирительным тоном.

— Я не мог выйти из дома без браслета на лодыжке, но ты бы не позволил мне иметь рядом кого-нибудь, кто помогал бы мне вести домашнее хозяйство.

— Во-первых: она заказала два гамбургера в ресторане, а это значит , что она даже готовить не умеет , и поэтому не ведёт твоё домашнее хозяйство. Во-вторых: ты с ней спишь, я не слепой, это видно по вашим взглядам. Но ты всё равно заставляешь её носить форму горничной, от которой меня аж передёргивает , Робин, потому что мы боремся с этим с тринадцати лет.