Я трахал Кеннеди, а она оставалась полностью открытой, преданная, непоколебимая. Каждый стон терялся в комнате, каждый толчок становился всё более отчаянным. Её руки переместились к моей заднице, подталкивая продолжать, проникать сильнее. Я почувствовал, как она сжалась вокруг члена, и понял, что она вот-вот кончит снова, поэтому стал проникать жёстче. Через мгновение я осознал, что рискую, и, с оставшейся каплей ясности ума, вышел из неё, сжимая одной рукой всё ещё твёрдый член. Тяжело дыша, я кончил ей на живот , а мышечный спазм заставил меня наклониться вперёд.

Кеннеди запрокинула голову назад, судорожно глотая воздух, словно от удовольствия у неё кружилась голова. Я смотрел, как поднималась и опускалась её грудь, а наши блестевшие от пота тела продолжали дрожать. Мой взгляд скользнул между её ног , туда, где мгновение назад я был внутри неё. Член оставался твёрдым, я всё ещё испытывал желание. Я продолжил медленно водить рукой по члену , устремив взгляд к её лону , отмеченном мной.

Я хотел снова её трахнуть.

Кеннеди смотрела на меня победоносно, словно выиграла сражение, и я знал, о чём она думает.

— Просто мимолётные мысли? — поддразнила она.

— Окей, я представлял это не раз, и не только сегодня. И да, мысли были отнюдь не мимолётные.

77

Кеннеди

Музыка играла так громко, что включать телевизор не имело смысла. Я посмотрела на часы: до шести вечера оставалось несколько минут , а завтрак=обед=ужин был готов. Я уже сидела за столом, передо мной стояла тарелка с дымящимися равиоли, и ждала, когда Робин Стрэнджер посмотрит на часы.

Последние несколько дней его присутствие было возбуждающим. Я наслаждалась его самой яркой версией. Никаких перепадов настроения, никаких упрёков, никаких ограничений.

Стрэнджер уделял мне всё своё внимание, когда не сидел взаперти в своей комнате под громкую музыку . Он был вдумчивым, чувственным, страстным любовником. С ним я открывала для себя нечто, чего никогда раньше не чувствовала: свободу брать то, что хочу , и давать ему то, что хочет он. Если бы могла прожить так всю оставшуюся жизнь, я бы, наверное, рассмотрела этот вариант, хотя и не могла не заметить, что он рассказывал о себе всё более уклончиво. Он сказал мне, что не даст мне ответов, которые хочу , и, в конце концов, что я знаю о Робине Стрэнджере?

Например, чем он занимается?

Как возможно, что у него нет друзей?

Оглушительный шум стих, дверь его комнаты открылась, Стрэнджер выглянул и увидел меня.

— Могла бы подойти и позвать меня.

— Я так и сделала, но чтобы заглушить шум музыки, мне пришлось бы использовать отбойный молоток.

Он спустился, сел напротив и начал рассматривать свою тарелку .

— Слышу критику моего музыкального вкуса.

— Если стенам этого дома нравится, кто я такая, чтобы с ними спорить?

Стрэнджер улыбнулся и начал есть.

— Что ты слушала в наушниках по дороге домой в Гарлем?

Иногда я забывала о его навыках преследователя.

— Плейлисты настроения.

— Что это значит?

— Раньше я выбирала плейлист в зависимости от настроения.

— Всё должно быть наоборот.

— Что ты имеешь в виду?

— Что тебе следовало выбирать музыку в зависимости от настроения, в котором хотела находиться.

— Я тебя не понимаю.

— Музыка обладает целительной силой.

— Мне не хотелось слушать весёлые песни, пока меня ждали мешки с мусором.

— Ты погрязла в депрессии.

— Пока не встретила тебя, — поддразнила я.

— Приятно осознавать, насколько я хорош в создании твоего счастливого самочувствия, Кеннеди.

— Спасибо ещё раз, мистер Стрэнджер, я не устану это повторять.

— На самом деле, нет, и с этого момента я хочу слышать это каждый раз, когда ты возбуждаешься из-за меня.

Я посмотрела на него. Я понимала, что он делает, но это не сработает .

— Ты хочешь заставить меня покраснеть.

— Ты краснеешь всё реже и реже, мне придётся придумать что-нибудь непристойнее.

— Например?

— Ты когда-нибудь занималась сексом в общественном месте?

— В тёмных переулках бываю нечасто.

— С сегодняшнего вечера мы могли бы начать ходить туда вместе.

— Разве это не преступление?

— Только если тебя поймают . Заняться с тобой сексом на скамейке в Центральном парке было бы отличным началом.

— Ни за что, этого никогда не произойдёт.

— Ну же, разве ты не хочешь испытать острые ощущения оттого, что за тобой наблюдают?

— Нет , и если ты думаешь, что это меня возбуждает, ты повернул не туда.

— Ты не представляешь, что теряешь.

— И знать не хочу . Кстати, о возбуждающих вещах… Пожалуйста, Робин, найди мне новое домашнее задание.

— Ты можешь выходить куда угодно, когда захочешь.

— Чтобы пойти куда?

— Ты в Нью-Йорке, ты представляешь, сколько всего можно сделать?

— Ты платишь мне за то, чтобы я была твоей горничной, а не за то, чтобы я куда-то ходила. Если бы я так делала, это выглядело так, словно я у тебя на содержании, а мне эта идея не нравится.

— Понимаю. Дай мне подумать.

Он съел ещё один равиоло, затем встал и протянул мне руку.

— У меня есть идея.

Я посмотрела на него с недоумением.