Я дошла до станции метро и села на поезд до Манхэттена. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, — за мной никто не следит; Стрэнджер, вероятно, всё ещё спал, учитывая время.

Робин — странное имя, и очень деликатное для такого целеустремлённого человека. При его произношении, возникало ощущение, что парень более приземлённый, ближе.

Я не забыла испытанного мной чувства, когда он начал называть меня по имени. Я почувствовала себя любимой после долгих месяцев, когда никто так не обращался ко мне. Когда мистер Стрэнджер, пусть даже и скрываясь в тени, называл меня Кеннеди, я чувствовала, что существую.

А потом, когда меня захватили тиски панической атаки, которую я приняла за сердечный приступ, Стрэнджер обнял меня, и я почувствовала себя в безопасности, словно он заботился обо мне. И он показал это своими действиями.

Стрэнджер снова меня спас.

Он не извинился; уверена, он никогда этого не сделает.

За него красноречиво говорило, когда он сдался, уступая моим требованиям, и возобновил нашу совместную жизнь с того момента, где мы остановились.

Приехав в Crisom, я забрала у консьержа заказанный ужин и остальные товары, купленные онлайн.

В квартире я накрыла стол на кухне и включила телевизор.

— Добрый день, — поздоровался Стрэнджер, вскоре войдя на кухню.

Он был босиком и в халате, лицо свежевыбрито, светлые волосы растрёпаны. Он сел, опёрся локтями на стол и помассировал глаза. Я поставила перед ним чашку горячего кофе и тако. Полусонный, он начал есть, пока я читала заголовки новостей на экране тв без звука, который выключила, чтобы не беспокоить Стрэнджера.

— Что в этих пакетах? — спросил Стрэнджер, указывая на мои вещи.

— Я ходила по магазинам.

— Надеюсь, покупки осознанные.

— Что значит «осознанные»?

— Ты купила вещь у транснациональной компании, на пакете виден логотип. Ты осознаёшь, какой механизм запускаешь?

— Я видела, как ты носил разные толстовки с тремя полосками. Бренд транснациональный.

— Я купил их в секонд-хенде и ношу уже лет десять. Такие компании, как та, в которой ты делала покупки, эксплуатируют рабочих и загрязняют реки и моря.

— Ты не сможешь заставить меня чувствовать себя виноватой за то, что купила две футболки и джинсы.

— Просто хочу пробудить твою совесть потребителя.

— Моё мнение не совпадает с твоим. Абсолютно.

— Моё мнение ответственное.

— Тогда разговор окончен, мистер Стрэнджер, — ответила я и продолжила есть.

Стрэнджер окинул меня испепеляющим взглядом.

— Напыщенный ублюдок, угадал?

— Ответственный и непоследовательный работодатель, — поправила я, сосредоточившись на новостях.

— Не знаю, стоит ли мне злиться на тебя.

— Без меня тебе было бы смертельно скучно.

— Или, возможно, я бы жил в смертельном покое.

— Ты так отчаянно хочешь быть правым, и я даю тебе это. Ты должен чувствовать себя уверенно.

— Но это не изменит того факта, что ты не будешь покупать ответственно.

— Ты не можешь меня заставить.

Он указал на меня остатками своего тако.

— Поспорим?

— Дело не в споре. Будь у меня такой же большой банковский счёт , как у тебя, я бы могла контролировать свою ответственность, но поскольку у меня нет денег , я покупаю самое дешёвое. Если ты хочешь повысить мою зарплату до трёх тысяч долларов, мы можем поспорить.

Он вытер пальцы салфеткой, скрестил руки на груди и улыбнулся своей хитрой и сексуальной полуулыбкой.

Стрэнджер был сознательным ублюдком, в отличие от моего шопинга. Он знал, что его внешность и эта улыбка имели привлекательность, которая вызывала между нами своего рода флирт.

— Хочешь так закончить, Кеннеди?

Я отзеркалила его улыбку в ответ.

— Как бы ты хотел закончить, Робин?

Мой вопрос повис в воздухе, пока мы продолжали смотреть друг на друга. Его взгляд никогда не просил разрешения, но в этот раз он сразу толкнул дверь, не постучав. Я почувствовала, как он скользнул по мне, по коже, прежде чем даже достиг моей головы. Моё дыхание незаметно участилось, и как только ощутила, что лицо покраснело, снова сосредоточилась на своём тако. Этого противостояния с ним мне не выдержать.

— Не провоцируй меня, иначе окажешься запертой в кладовой, — предупредил он.

— Мистер Стрэнджер…

— И это оскорбление прозвучало для меня очень отчётливо.

— Два года я ничего не могла себе купить; весь мой гардероб помещался в рюкзак. Я хочу наслаждаться моментом.

— Есть разница между потреблением и консумизмом. Если бы я повысил твою зарплату на тысячу долларов, ты бы покупала вещей больше или меньше, но более ценных?

— Сейчас я бы ничего не купила. Я бы приберегла эти деньги на тот случай, когда мне снова придётся отсюда сбежать. В любом случае, я ни за что на свете не куплю трусики в секонд хенде.

— Существуют средства для стерилизации тканей.

— Ты что, носишь чужое нижнее бельё? — настаивала я.

— Дело не в этом.