— …противоречиях. Да, я знаю твой стандартный ответ. Только тот , кто тебя не знает , может быть очарован этой чушью. Я уезжаю в Бристоль через пару дней, так что, если передумаешь, дай мне знать.

— Не передумаю.

— И пожалуйста, позвони своей матери . Отговорка о том, что ты в реабилитационном центре и не можешь говорить, начинает не работать. Она убеждена, что ты на самом деле в тюрьме.

— Позвоню, но бля, у неё FaceTime и она хочет меня видеть.

— Что в этом плохого? Ты такой милый! Просто позвони ей.

Я продолжал наблюдать за Рэгдоллом, пока он шёл по коридору и остановился перед лифтом.

— Ты что-то замышляешь, я в этом уверен.

— Хочешь подойти и поцеловать меня на прощание, Генри моего сердца?

— Пошёл ты на х*й, Робин, ты кажешься бòльшим психопатом, чем обычно.

65

Кеннеди

Маму переместили в другую палату . Теперь в комнате, где имелись два окна и гораздо большая ванная комната, стояла только её кровать. Хотя взгляд мамы оставался потерянным, я надеялась, что перемены пойдут ей на пользу . Ну хотя бы немного.

— А потом рисковать… Для него не проблема, с квартирой, которая стоит миллионы долларов. Я посмотрела в интернете, сколько стоит пентхаус в Crisom, и, похоже, цена больше пятнадцати миллионов, так что он может себе позволить полторы тысячи долларов в месяц, так же как может позволить себе твои процедуры и эту палату , — рассказывала ей.

Я поймала себя на том, что накручиваю прядь волос на указательный палец.

— Мама, я знаю, Стрэнджер тебе не понравился. Я помню, что ты о нём говорила, но с тех пор как ты здесь, и я одна, он, наверное, единственный, кто мне помог . Он не сказал, почему помогает, но я знаю правду: Стрэнджер не такой беспринципный, как утверждает . Мы дважды могли оказаться на улице, если бы он не вмешался.

Я посмотрела в окно.

— Я не единственная, кто выглядит так, будто сошла со страниц сказки; он тоже. Все думают, что он злой, но это не так. Или, скорее, иногда он злой, но не так, как можно подумать… Я имею в виду , он не поднимает на меня руки и не делает ничего подобного… понимаешь? Вещи вроде этого. Он просто капризный, переменчивый. Наверное, злой, но на его месте я бы тоже злилась.

Я перевела взгляд на подоконник.

— Надеюсь, я поставила орхидею в нужное место. Я читала, что западная сторона будет идеальной, но не могу сказать, обращён ли этот подоконник в правильную сторону. Хотя бутон растёт.

— Мисс Слоун, — услышала я своё имя.

В дверях стоял заведующий отделением.

— Добрый день, доктор, я бы зашла.

— Я предпочёл встретиться с вами здесь.

Он подошёл к кровати мамы и начал её осматривать.

— Как прошла эта неделя?

— Состояние стабильное, жизненные показатели в норме, осложнений нет. Энтеральное питание продолжается без проблем.

— Были ли какие-либо реакции? Возможно, после перевода в эту комнату… — спросила я.

— Во вторник днём, во время пассивной физиотерапии, у вашей матери возникла рефлекторная реакция в правой стопе. Физиотерапевт отметил, что это похоже на произвольную реакцию, но знать наверняка мы не можем. Возможно, это спинномозговой рефлекс. В любом случае мы планируем дальнейшие неврологические обследования.

Я почувствовала трепет в груди. Это может быть слабая, хотя и тщетная, надежда.

— Это положительный знак, верно?

— Взгляд вашей матери остаётся пустым, и у неё отсутствует корректная реакция на свет.

Я посмотрела на неподвижные руки мамы.

— Может , она слышит меня, когда я с ней разговариваю.

— Не могу это исключить, как не могу и подтвердить.

— Я хочу продолжать так думать.

— Вы вольны это делать.

Я встала со стула и поцеловала маму в лоб.

— Мне пора, мама. Увидимся на следующей неделе.

Прежде чем выйти из комнаты, я укрыла её одеялом.

Доктор последовал за мной.

— Ну , как дела с благодетелем? — спросил он, не изменяя своей скользкой маске.

— Он не благодетель, а мой работодатель.

— Если бы приняли моё предложение, ваша мать получила бы эту палату ещё несколько месяцев назад.

— Важно, что мне удалось этого добиться, не позволив коснуться моих коленей.

— Ваше обвинение серьёзное; я бы посоветовал быть осторожнее с намёками.

Когда мы дошли до его кабинета, я остановилась, негласно призывая перестать следовать за мной.

— А я была бы осторожнее с двусмысленными знаками внимания, какие вы делаете родственникам пациентов, доктор.

И я проследовала к выходу из клиники с высоко поднятой головой.

Да пошёл он и все «Халлы», которых встретила на своём пути. Мужчины, кто считали нормальным лапать или предлагать мне призрачные более лёгкие пути, вымощенные компромиссами.

Стрэнджер ошибался, утверждая, что я никак не реагирую: не поддаться их шантажу уже форма бунта.