— Почему я всё ещё здесь? — спросила она.

— Потому что здесь тебе хорошо.

— Я не могу себе этого позволить.

— Чувствовать себя хорошо?

— Продолжать притворяться, что это так. Здесь я несчастлива, просто выживаю. Я позволяю дням проходить мимо, не делая ничего разумного.

— Это работа, как любая другая, как выносить мусор.

— Неужели вы не видите разницы, мистер Стрэнджер? — огрызнулась она.

— Сделай это для меня, Кеннеди.

— Ты больше не можешь иметь после и поэтому справедливо, что у меня его тоже нет. Ты приручил меня без моего ведома. Таким был твой план?

— Ты сильно ошибаешься.

— Тогда почему я здесь? Почему ты оплачиваешь лечение моей матери, почему ты предлагаешь мне свою кредитную карту , почему ты хочешь есть со мной, почему ты следуешь за мной повсюду?

Я не ответил, потому как не знал, что сказать.

— Ты устроил мне ловушку?

— Кеннеди…

— Ответь мне! — закричала она.

Я не сказал ни слова.

— Тебе понравилось наблюдать за сценой перед фургоном с мороженым? — продолжила она.

— Совсем нет.

— Тебе понравилось видеть мою мать в таком состоянии?

— Дело не в этом.

— Кто этот человек, с кем я провожу свои дни? Я хочу знать это сейчас.

— Я — всё, что ты видела.

— Мне не понравилось то, что я видела.

— Ты уверена? — поддразнил я.

Она подошла с угрожающим видом.

— За кого ты меня принимаешь? Думаешь, несколько шуток заставят меня забыть, что ты сделал? Уверена, ты получил массу удовольствия за последние несколько недель, и хочешь знать, какое самое большое? То, что ты дал мне привилегию чувствовать себя хорошо с тобой. Я остаюсь здесь, я не убегаю, буду продолжать подавать тебе рыбу с картошкой фри, буду не спать по ночам, чтобы приносить тебе молочные коктейли, которые на самом деле не молочные коктейли, и буду болтать с тобой за ужином, вместо того чтобы идти в полицию или нанимать адвоката, чтобы он тебя разорвал на куски, учитывая, что ты похитил меня и запер в комнате на четыре дня. Я требую извинений и объяснений!

— Ты не получишь ни того ни другого.

Кеннеди шмыгнула носом и инстинктивно вытерла слезу , будто она ей мешала, а не причиняла боль.

— Я извинилась, теперь ты извинись передо мной!

— Ты действительно думаешь, что можешь заставить меня извиниться? Боже, Кеннеди, я никогда не прошу прощения! — ответил я, повысив голос, как и она.

Она уставилась на меня, словно видела впервые.

— Все эти годы я умоляла маму вернуться ко мне, хотя знала, что она никогда не очнётся. По твоей вине я надеялась, что она умрёт, чтобы мы обе могли освободиться от тебя. И ты знаешь, каково это — жить с надеждой, что единственный любимый человек уйдёт? Нет, мистер Стрэнджер, не знаешь. А теперь иди спрячься в той комнате, переставь всю мебель, включи эту ужасную музыку на полную громкость, разрушь то немногое, что осталось от комнаты твоей жены, или забаррикадируйся за своей чёртовой тишиной. С меня хватит.

Кеннеди вышла из гостиной. Через несколько секунд я услышал, как захлопнулась дверь её спальни.

Я не сводил взгляда с того места, откуда Кеннеди излила на меня свои чувства, откуда меня настигли последствия моих поступков.

Моя совесть смотрела на меня, словно говоря: «Я же тебе говорила, придурок».

Я оказался там, где начал: доверие, предательство, прощение, покинутость.

Но если с М. я никогда не пойму , кто из нас запустил ту разрушительную спираль, то с Кеннеди знал, — виноват только я.

— Окей, хочешь извинений? Вот они, прости, я был зол… — прошептал я, зная, что ни одна из них не услышит этих слов.

61

Кеннеди

Я не заслужила всего того, что произошло в моей жизни за последние несколько лет. Об этом я задумывалась редко, потому как пользы не приносило.

Фраза «Заткнись и плыви» хорошо описывала моё существование.

Встреча с Карлой была похожа на столкновение с хрустальным пузырём, в котором я плавала до этого.

Я была в цепях, а она свободна.

У меня ничего не было, а у неё было всё.

Я провела свой двадцать первый день рождения, как и все остальные, даже хуже, чем все остальные, потому что старалась не думать обо всех желаниях и планах, которые копила и разрабатывала для этого дня с самого детства. Спокойствие, что создавала сама себе, в котором, как мне казалось, я живу со Стрэнджером, оказалось поверхностным, временным и тщеславным.

Это была иллюзия, в которую я погрузилась с головой.

Мне необходимо принять решение, собрать в кулак остатки гордости и настоять на своём, проверить, каким мужчиной он был на самом деле.

Я встала с кровати, где просидела несколько долгих минут , с рюкзаком за спиной с тем немногим, чем владела. На моём счету оставалось триста двенадцать долларов — сущие гроши.