После моего увольнения я видела её впервые; в конце концов, философия Crisom заключалась в абсолютной конфиденциальности, а уборщицы должны были оставаться практически невидимыми.

— Здравствуйте, — поздоровалась я.

— Привет , мисс Америка, — кивнула она с расплывчатой улыбкой.

Я улыбнулась в ответ.

— Если можешь подождать, принесу наш мусор, ночной смене будет меньше работы.

— Как угодно.

Я вошла в квартиру и взяла мусорные корзины, но когда вернулась, рядом с Алисией стоял Халл.

— Значит, ты продвинулась. Мисс Америка, без сомнения, умеет глотать, — усмехнулся он.

Лицо Алисии помрачнело

— Вы — ничтожество, Халл. Мелкий и незначительный человечек.

— А ты продажная шлюха.

Я услышала, как кто-то прочистил горло. С лестницы для обслуживающего персонала появился Стрэнджер.

— Что вы сказали? — спросил он моего бывшего босса, приближаясь с видимым спокойствием.

— Это разговор между мной и Кеннеди Слоун.

— Повторяю, что вы сказали?

Это была сцена, которую я точно не хотела пропустить.

Халл стоял, выпрямившись, и смотрел на Стрэнджера, а Стрэнджер смотрел на него. Интересно, как себя чувствовал аквариумный малёк, убеждённый в своей величине, когда его бросили в бассейн с акулами.

— Я сказал, что Мисс Америка развлекается на верхних этажах, — ответил он.

— Перефразирование не ваша сильная сторона. И если верно, что все, кто работает на меня, — шлюхи, то и вы тоже, Халл. И вы глотаете больше всех. Принесите извинения Кеннеди Слоун.

— Прошу прощения, мистер Стрэнджерс, — почти прорычал Халл, не отрывая от него взгляда.

— Вам нужно извиняться не передо мной, а перед ней.

Халл не опустил взгляд.

— Простите, мисс Слоун.

И так вот всё работало? Месяцы издевательств и шуток, и в конце концов, у него даже не хватило смелости восстать против власти этого сумасшедшего Стрэнджера?

Даже не хватило смелости извиниться, гладя мне в глаза?

— Раз уж мы подняли тему, могу я вернуть деньги, которые вы забрали из моего кошелька? — поддразнила я.

Наконец Халл посмотрел на меня. И нет, я совсем его не боялась.

— Я извинился, разве этого недостаточно?

— Нет , хочу назад сто двадцать долларов, которые вы отняли у меня, думая, что я оставляю себе чаевые Стрэнджера.

— Ты всё это выдумываешь, обманщица.

— Ничего она не выдумывает , Халл. Вы даже заставили меня обыскать её, и если бы я не остановила, вы бы заглянули ей даже в нижнее бельё, — вмешалась Алисия, осматривая его с головы до ног . И для неё происходящее было явной расплатой.

Стрэнджер схватил Халла за воротник рубашки и швырнул к стене.

— Ты только что закончил.

Халл оттолкнул его.

— Вам только что пришёл конец! — ответил он, поправляя рубашку и убегая вниз по лестнице.

Стрэнджер последовал за ним, а я посмотрела на Алисию, которая оглядела меня с ног до головы с насмешливым выражением лица.

— Твой новый босс заботится о тебе.

— Эй, я только горничная, никаких минетов.

— Что касается меня, ты можешь делать всё, что хочешь, с кем хочешь, и если это поможет нам избавиться от этого сукиного сына Халла, я просто счастлива.

60

Стрэнджер

Охотничьи псы рождаются с врождённым чувством добычи. Как бы они ни старались избегать кустов и подлеска, инстинкт заставляет их насторожиться, как только они видят ползущее животное. Так же происходило и со мной в сложных ситуациях: если я хотя бы отдалённо чувствовал запах, я активировал свои инстинкты, сосредотачивался на проблеме, а затем пытался нырнуть прямо в неё.

Кеннеди Слоун была проблемой огромных масштабов с того самого момента, как я впервые её увидел. Ещё до того, как узнал, кто она такая.

И мои инстинкты ни разу меня не подвели.

Она мне нравилась.

Очень.

Я хотел рассмешить её, разозлить, удивить.

Я хотел, чтобы она была в безопасности, чтобы она ощущала себя в безопасности.

Хотел, чтобы она продолжала меня провоцировать, оскорблять, не оскорбляя, заставать врасплох.

Я хотел понять, как ей удалось превратить мою ненависть, которая, впрочем, всегда таилась во мне, в почти безобидное чувство.

Совесть перестала спать на коврике у двери и расположилась на диване с миской попкорна в руке, потому что, хотя для этого не было никаких оснований, Кеннеди я доверял.

А доверять тому , кто уже однажды меня предал, было не в моём арсенале. Я понимал, почему она это сделала; она чувствовала себя лишённой жизни, которую принимала как должное, как и я, но я не мог понять, как она сдалась.

— Я сделал три на всякий случай, — объяснил Ле Туан Киет, показывая мне модифицированные насадки.

Я положил на колени журнал «Экономист», который читал, и взял одну насадку. Должен признать, Ле был лучшим специалистом по модификации насадок во всём Нью-Йорке.

— Отлично. Как у нас дела с цветом?

— Я тестирую чёрный, который вы заказывали.