— Я был тем ещё мерзавцем, не буду отрицать. Потом, повзрослев, я изменился.

— В худшую сторону, — прокомментировала я не подумав.

— Ты берёшь на себя вольности, которые я позволяю лишь немногим, — сказал он усмехнувшись.

И это правда. Я больше не боялась его, но и особых надежд не питала. Стрэнджер заманил меня в ловушку шантажом, и если такое случилось однажды, то нет гарантий, почему это не может случиться снова.

Как бы мне ни начинало нравиться быть с ним, я никогда не забуду жестокость, которую он обрушил на меня и маму .

— Раз уж вы так стремитесь открыться мне и постоянно задаёте кучу вопросов без всякого контекста, могу я задать вам один?

— Можешь задавать мне все вопросы, какие захочешь.

— Почему мы так упорно живём без расписания, особенно по ночам?

— Что такое расписание?

— Мне не нужен философский ответ.

— Я сказал, что ты можешь задавать любые вопросы, а не получать ответы.

— Забудьте об этом, притворитесь, что я ничего у вас не спрашивала, — фыркнула я.

— Потому что мне это нравится. Так нормально? Помимо гроз, ты ещё боишься и темноты?

— Я не боюсь темноты, просто пыталась понять.

— А теперь, когда ты знаешь, что ты поняла?

— Что вы никогда не смогли бы работать служащим.

Он усмехнулся.

— Можешь представить меня за столом, отвечающим на электронные письма?

— Я вообще не могу представить вас работающим.

— Ах нет? А к кому бы ты меня отнесла в этом мире?

— Грабителю банка.

— На самом деле, я бы очень хотел грабить богатых и раздавать бедным.

— Грабить банки, чтобы позволить себе ничего не делать весь день и жить спокойно по ночам, — уточнила я.

— Ты всегда разрушаешь поэзию концепций.

— Я не уловила романтического подтекста…

— Романтизм приобрёл значение, которое мне не нравится. Он заставляет меня выглядеть мужчиной, полным сердечек и цветов, и ещё бесхребетным, тогда как на самом деле это должно быть возвышение чувств, какими бы они ни были, над рациональностью.

— В школе, где я трясла помпонами, нам так не объясняли.

Стрэнджер повернулся, продолжая прислоняться к стене плечом. Он начал смотреть на меня своими тёмно-синими глазами. Мой взгляд упал на его нижнюю губу , которую мужчина покусывал.

Он делал это часто и неосознанно, и меня очаровывал этот жест.

— Все думают, что романтики идиоты. Теперь понятнее?

— Не думаю, что чувствительные, уважительные мужчины — идиоты.

— Кеннеди, тебе не нужен тот, кто открывает тебе дверь и живёт в твоей тени. Тебе станет скучно через три минуты.

— И всё же мне хочется такого. Я бы почувствовала себя менее одинокой.

— Заведи кошку , если чувствуешь себя одинокой, не обманывай мужчину.

Поезд прибыл, я оставила Стрэнджера прислонившимся к стене и села в вагон, не беспокоясь о его дальнейших действиях, потому что он не перестанет преследовать меня, даже если начну умолять.

На самом деле, если стану умолять, он продолжит это делать вечно.

Я села в конце пустого вагона, а Стрэнджер занял место напротив, прямо передо мной. Я перевела взгляд в окно.

На этот раз я буду девушкой, которую преследует сталкер.

Определённо привлекательный сталкер, с кем она случайно познакомилась однажды ночью и кто спас её от двух бандитов. Нет, история слишком реалистичная. Я буду знаменитостью, кто возвращается в трущобы, где она выросла, со своим телохранителем под прикрытием. Вот это уже более фантастично.

На следующей остановке в вагон вошла небольшая компания парней и направилась в нашу сторону .

Стрэнджер встал и занял место рядом со мной, прежде чем кто-либо из них успел это сделать.

— Я передвигалась одна по Нью-Йорку, и со мной ничего никогда не случалось. За исключением одного раза, и тогда вмешался парень в парке, похожей на вашу, — заметила я.

— Люди, которые носят такие парки, как моя, особенно бесстрашны.

— Мистер Стрэнджер…

— На этот раз хочешь сказать: лживый маньяк?

Я вздохнула и закрыла глаза.

— Как долго вы за мной следите?

— С первого момента, как увидел тебя.

— И вы поступали так со всеми сотрудниками Crisom?

— Только с тобой. Я тебе доверял.

— Если бы я не вызвала у вас доверия, что бы вы сделали?

— Не стал бы тратить время.

Остаток поездки мы молчали, словно были двумя незнакомцами. Поезд доехал до остановки Central Park West, что располагалась прямо перед северо-западным входом в Crisom, и мы вышли. В отличие от Стрэнджера, кто устремился через дорогу между мчащимися машинами и получил несколько оскорблений, я воспользовалась пешеходным переходом.

В вестибюле я кивнула консьержу и направилась к лифту . Конечно же, Стрэнджер поднялся, не дожидаясь меня.

На этаже пентхауса я столкнулась с Алисией, катившей тележку для уборки.