— Могу я узнать, почему все окна заколочены?

— В пентхаусе работает система вентиляции и фильтрации воздуха; нет необходимости открывать окна.

Кеннеди посмотрела на ватный шарик, который я всё ещё прижимал к локтю.

— Что случилось?

— Плановые анализы. — Она не выглядела убеждённой. — У меня нет никаких болезней, Кеннеди. Не волнуйся, но и не жди, что скоро от меня избавишься.

— Когда вы так активны с самого утра, я всё равно волнуюсь.

Она подошла к зеркалу и начала расчёсывать волосы.

— Почему ты всегда их убираешь?

— Удобно, и они меньше пачкаются.

— Тогда подстригись.

Казалось, она обиделась на моё замечание.

— Никогда этого не сделаю; мои волосы — единственное, что у меня осталось красивого.

Чушь собачья, она красива и осознавала это так же, как и я. Поэтому это утверждение говорило о большем, чем казалось на первый взгляд.

— Странное замечание для капитана группы поддержки.

— Те времена прошли.

— Времена и обстоятельства могут меняться, но ты остаёшься прежней.

— Зачем мне менталитет победителя, если у меня больше нет возможности соревноваться?

— Под соревноваться ты имеешь в виду крутить задницей, проходя по коридорам школы?

— Иногда ваши высказывания носят сексистский характер.

— Ты думаешь, что я сексист?

— Да.

— Это нечестный удар, я испытываю максимальное уважение к женщинам.

— Тогда не используйте термин «крутить задницей».

— Я говорю о кручении не в уничижительном смысле. Некоторые так делают, и смотрится очень красиво.

Она громко фыркнула.

— На мой взгляд, да, но, вы, как обычно, стойте на своём.

— Ты не можешь называть отсутствие формального образования неудачей.

Она начала заплетать волосы.

— Учёба позволила бы мне получить работу получше, но неужели я должна делать для вас логические выводы? — раздражённо спросила она.

— Работают , чтобы жить, а не живут, чтобы работать.

— У меня создаётся впечатление, что вы не знаете, сколько стоит жизнь в Нью-Йорке или сколько зарабатывает мойщик посуды в час, мистер Стрэнджер.

— Мистер Стрэнджер означает богатый придурок?

— Более или менее.

— По этой логике все, кто сводит концы с концами, имея всего несколько пенни, — неудачники. Счастье существует даже для тех, кто не богат , как и стремление оставить что-то другим, и я не имею в виду денежное наследство. Погрязнуть в жалости к себе — не выход. Я не верю, что ты угодила в эту ловушку.

Она уставилась на меня сквозь отражение в зеркале перед собой.

— Я находила счастье в людях, которых больше нет. Ещё я находила счастье в том, как на меня смотрели другие. Мне нравилось знать, что мной восхищаются и завидуют, что меня окружают люди, которые хотели быть мной, — они хвалили мои академические достижения, мечтали о таком парне, как у меня, всегда таком внимательном и заботливом.

— Ты слишком много внимания уделяла другим. Кеннеди, ты когда-нибудь восхищалась собой?

— Очень часто.

— Тогда начни с этой точки.

— Знаете, что ещё я делала бесчисленное количество раз? Я плакала от злости, чувствовала себя одинокой и некомпетентной. Стоит ли мне учитывать это при выборе отправной точки?

— Мне знакомо это чувство, поэтому и отвечаю «да». Твои волосы — не единственное, что у тебя ещё осталось прекрасного, и если тебе от этого станет легче, у тебя есть моя кредитная карта: купи себе новые туфли и, не знаю, увлажняющие маски для лица.

— Я никогда не тратила на себя ваши деньги.

— Я заметил, но считай это платой за твои услуги.

— Я не буду этого делать, потому что, как бы там ни было, не я выбирала работать на вас и жить здесь.

— И что это за всё, от чего ты должна отказаться?

Она закончила завязывать волосы и повернулась ко мне.

— Вы знаете.

— Нет , не знаю.

— Конечно, знаете.

Я улыбнулся ей.

— Ты права, я знаю, — тебе здесь хорошо со мной, хотя не признаешься в этом даже под пыткой.

— Я не забуду , что вы сказали и сделали.

— И я не забуду , что тебя взяли на работу , ты пришла ко мне домой, мы поболтали, и ты не сказала, кто ты.

— Вы восприняли это немного лично.

— А как иначе я должен был воспринимать? На моём месте ты бы обрадовалась, что тебя обманули?

— Я не хотела вас обманывать.

Я вопросительно посмотрел на неё. Конечно, хотела, но даже если Кеннеди не была хитрой, она не была манипулятором.

— Список дел я оставил на кухонном столе, — сообщил я.

Кеннеди вышла из комнаты, вернувшись через несколько мгновений. В руках она держала ту самую потёртую кружку и листок бумаги со списком дел. Больше нечего было сказать, Кеннеди Слоун ходила по моему дому так, будто жила здесь уже несколько месяцев.