Я подхватила два пакета и направилась в Crisom. Весна наступала медленно, но, по крайней мере, дождя не было уже несколько недель. Добравшись до Crisom, переобувшись и оставив пальто, я поднялась на этаж Стрэнджера.

Пока шла к его квартире, я поняла, что не только меньше боюсь, но и что уже привыкла к этому ощущению.

Сегодня дверь оказалась открыта. Судя по всему , встреча состоится, и я поймала себя на том, что поправляю причёску почти незнакомым мне жестом.

— Мистер Стрэнджер?

— Входи, — приказал он властным голосом.

Я открыла дверь и оказалась практически лицом к лицу с ним. Он был выше, чем я себе представляла, а его глаза были ещё более выразительными.

— Добрый вечер, — поздоровалась я, с сердцем в горле. Я совершенно не ожидала увидеть его так близко.

— Нам с тобой нужно поболтать.

Он снял толстовку и бросил на диван, а затем приблизился ко мне. Стрэнджер выглядел разгневанным, очень злым.

— Знаешь, должен признать, ты застала меня врасплох.

— О чём вы говорите?

— Полагаю, не случайность, что ты работаешь здесь, где живу я.

У меня внутри всё горело: он раскрыл меня, он знал, кто я.

— Всё не так, как вы думаете.

— Чего ты, бл*дь, надеялась добиться?

— Ничего, мне ничего не нужно. Но если бы вы только дали мне шанс поговорить, объяснить и…

— Мне плевать на тебя, и мне плевать на твою мать.

— Мы не виноваты в том, что произошло. Никто из нас не был за рулём той машины, но вы всё равно захотели выместить злость на моей семье, в результате чего пострадали невинные люди. Мы такие же жертвы, как и вы, — оправдывалась я.

— Жертвы… странное слово.

Я уронила пакеты, и они с металлическим стуком упали на пол.

— Мы заплатили по чужому счёту.

— Я имел на это право; закон был на моей стороне.

— Закон несправедлив!

— Мне плевать на сопутствующий ущерб. Повторяю тебе уже в третий раз.

— Почему? — Я почти кричала.

Он склонил голову набок, словно я говорила на незнакомом языке.

— За что? Ты серьёзно спрашиваешь меня, почему?

— Мистер Стрэнджер, вы разумный человек, прошло два года, и…

— Думаешь, немного поговорив со мной, ты поняла, кто я?

— Вы отняли у нас всё, потребовали миллионы долларов в качестве возмещения ущерба, опустошили все счета и вынудили продать дом. Если бы вы только подумали о нашей ситуации, если бы могли вернуть нам хоть немного того, что у нас было...

— Ты ведь не серьёзно спрашиваешь.

— Вы богаты! Какое вам дело до дома в Нью-Джерси? В чём моя вина? В чём вина моей матери?

— Ах да, твоя мать, та самая, которая пыталась покончить с собой и превратилась в растение, чтобы уйти от ответственности.

Удар был болезненный. Мама была моей жизнью. Я всё ещё надеялась на неё, я пожертвовала всем ради неё и до этого момента ни разу об этом не пожалела.

— Ваши слова жестоки и несправедливы. Она лишь надеялась спасти меня от вашей ярости; мама сделала мужественный шаг .

— И скажи мне, сработало? — спросил он насмешливо.

Этот мужчина был столь же красив, сколь и безжалостен.

Он не был пуст, но полон злобы и жестокости.

Ему доставляло удовольствие унижать меня, но я пережила слишком много, чтобы притворяться покорной и умолять его.

Он узнал, кто я такая, поэтому мне больше нечего было терять.

— Ваша злоба заражает всё вокруг , и именно поэтому вы одиноки, заперты в темноте этого места, и никто не хочет заниматься даже самыми банальными вашими делами. Скажите мне: это помогло?

Он улыбнулся мне, как будто ожидал этой атаки.

— О, говорит та, у которой полно друзей, которая проводит дни в развлечениях. Я одинок со своей злобой, ты одинока со своей добротой. Разные исходные позиции, но результат один.

— Но есть разница: моя совесть чиста.

— Моя тоже.

— Нет, вы просто ублюдок, слишком самовлюблённый, чтобы что-либо понимать в других.

Он расхохотался, доказывая, что его ничто не волнует.

— И откуда такие выводы?

— Из того, что жена вам изменяла, будучи беременной. Она предпочла другого отцу своего ребёнка.

С его губ исчезла эта ублюдочная улыбка. Вместо неё на его лице появилось убийственное выражение. Да, воительница Кеннеди всё ещё умела выхватывать меч. Я определённо его поразила, и никогда об этом не пожалею.

Стрэнджер начал на меня надвигаться.

— Я только что перестал тебя уничтожать, Кеннеди Слоун, но, похоже, мучить тебя скоро снова станет моим любимым занятием.

Я оказалась спиной к двери, Стрэнджер стоял всего в нескольких дюймах от меня.

От мужчины, который меня очаровывал, не осталось и следа.

Передо мной был монстр.

— Не получится уничтожить то, что уже сравнялось с землёй.