Потом был Стрэнджер. Три дня я не получала от него никаких заказов, но продолжала видеть его повсюду . Даже выглянув в окно своей комнаты, мне показалось, что увидела его мельком перед той граффити. Это начинало становиться навязчивой идеей.

Самое большое беспокойство? Что если он узнает правду обо мне? Это может привести к моему увольнению или к чему-то ещё худшему .

К счастью, тем вечером всё вернулось на круги своя: никаких капризов от новых жильцов и никакой закупки продуктов на неделю. Но тревога всё равно накрыла меня, когда заказали молочный коктейль, который не был молочным коктейлем. Забрав из магазина в переулке пакет , я направилась в сторону Crisom. Был вечер выходного дня. Улицы Манхэттена выглядели оживлённее обычного. На выходе из клубов мне встречались группы молодых людей, или туристы, возвращающиеся с ночных вечеринок. Я плотнее закуталась в пальто. Несмотря на то что зимний холод миновал, Нью-Йорк оставался городом во власти ветра с залива. Глядя на тротуар, я проходила мимо одного из фургончиков с едой, как услышала хорошо знакомый голос.

— Кен не такая худая, и, кроме того, она бы никогда такое не надела, — прокомментировала девушка.

Моё сердце забилось.

Я знала, кто произнёс эти слова, как и привычным было и прозвище. Каковы были шансы столкнуться с кем-то из моей прежней жизни на улицах Нью-Йорка? Очевидно, больше одного.

Я молилась, чтобы она не подошла ближе, чтобы держалась на расстоянии, как делала это в последние месяцы, что я провела в Нью-Джерси.

Я не посмотрела на неё.

Надеялась, и она не посмотрит на меня. Я ускорила шаг и обошла небольшую очередь.

— Кен Кен! — окликнула меня Карла Маккой, моя бывшая лучшая подруга.

Но я шла всё быстрее и быстрее.

Кен Кен не существовала уже много лет, и если бы мне всё же пришлось с ней встретиться, встреча получилась бы не самая приятная.

К тому времени, как добралась до заднего входа Crisom, у меня появилась одышка. Последние несколько метров я пробежала, надеясь, что Карле не придёт в голову последовать за мной.

Я оставила пальто в раздевалке, переобулась и, войдя в лифт , нажала кнопку верхнего этажа. Пакет оказался у меня на уровне сердца.

Моя прежняя жизнь не должна была мешать новой; это было бы слишком унизительно.

Друзья, которые исчезли, когда я больше всего в них нуждалась, люди, с которыми я делила каникулы, Рождество, ужины и обеды, и которые отреклись от нас во имя ошибки, которую совершили не мы. Деньги, которых у нас больше не было, исчезнувший престиж... И мы исчезли вместе с ними, став жертвами сплетен и шуток.

В задницу её и всех, кто когда-то называл себя моими друзьями.

В задницу её и тех, кто отвернулся от моей матери.

Я ненавидела их.

Поднявшись на этаж, я попыталась отогнать это чувство, потому как мне предстояло столкнуться со Стрэнджером, а я была к этому совершенно не готова.

— Мистер Стрэнджер?

В ответ — тишина.

— Мистер Стрэнджер, есть кто-нибудь дома? — переспросила я.

— Кто-нибудь оставил тебе дверь открытой.

Я закатила глаза, услышав эти слова.

— Мне оставить пакет на столике у двери или на том, что за диваном?

— Тебя кто-то преследовал?

— Нет , нет, нет, вовсе нет.

— Четыре отрицания — утверждение.

— Никто меня не преследовал, мистер Стрэнджер.

«Кроме тебя», — добавила про себя.

— Оставь пакет на журнальном столике перед диваном, — решил он.

Он просил меня подойти ещё ближе? Нет , не буду. Я протянула руку и поставила пакет на консольный столик у входа.

— Это не журнальный столик перед диваном.

— Оставлю здесь. Кажется, вы тоже умеете ходить.

— Кто тебя разозлил?

— Никто.

— Тогда что тебя разозлило?

— Ничто.

— Правильно, после молочного коктейля, который не молочный коктейль, появляется ничто, которое не ничто.

— Возможно, вы не самый подходящий человек, с кем можно поговорить о моих проблемах.

— А почему бы и нет?

— Во-первых, я на работе.

— Кеннеди, я никогда не приглашу тебя на свидание, как не приглашу на чай, так что воспользуйся моментом.

Эта мысль меня задела. Независимо от того, кем мы были, почему я могла ему не понравиться?

Может, дело в разнице в возрасте? Ну , не такая уж она и большая.

Возможно, потому , что он сказочно богат, а я сказочно бедна? Ну, он не казался таким.

— Если вас утешит, но я бы никогда не приняла ваше приглашение, — раздражённо ответила я.

— Почему?

— Потому что.

— Что за сраный ответ?

— Сраный ответ на сраный вопрос, — ответила старая Кен Кен, та самая, у которой на побегушках была целая школа.

Стрэнджер расхохотался. Не было никаких сомнений, заставляя меня нервничать, он отлично проводит время.

— Понимаете, жизнь — штука нелёгкая, — выпалила я.