147-й день моей полноценной трезвой жизни.

Сегодня я несколько часов ходил по квартире. Старался сосредоточиться на шагах, а не думать, но аутогенная тренировка или что-то подобное мне не удаётся.

Пустота драгоценна. Я осознал это несколько дней назад.

Пустоту можно заполнить.

Пустота просторна.

Пустота пропускает свет.

Она не обманывает, не меняет.

Хотел бы я быть пустой.

Ненавижу чувствовать себя полным, тяжёлым, тёмным.

Я надеялся, что если сломаю себя, гнев испарится, но в итоге появилось сомнение, что такое никогда не произойдёт.

Страдание невыносимо, голова полна обиды и сожалений. Это тяжело переносить. По вашей просьбе я ответил на звонок Рэгдолла, но это не помогло. Мы говорили о работе — по крайней мере, мне от неё никуда не деться — но не требуйте от меня большего. Я люблю Рэгдолла и понимаю, что не слишком-то переживал за него. Я сосредоточил всё своё внимание на себе, поэтому и чувствую себя виноватым, а мне это ненавистно.

Вы, доктор, говорите, что это часть процесса переживания горя, преодоления зависимостей, но я начинаю думать, что всё это никогда не пройдёт и я уже никогда не буду прежним.

Перестану ли я думать о ней?

Верну ли я себе рассудок?

Почувствую ли когда-нибудь снова трепет оттого, что держу руку другой женщины?

Интересно, освободятся ли снова каналы, по которым текут энергия, кровь и воля к жизни, или их продолжит засорять гнев.

Я буквально разрушил комнату М.. И продолжаю это делать, захожу туда, а как только чувствую приближение боли, хватаю всё, что попадается под руки, и крушу. Мне бы просто хотелось злиться, чтобы эмоции прошли, но боль от её отсутствия не проходит. Ничего не осталось нетронутым, даже обои, которые она так любила.

Боже, я как катастрофа брожу по квартире, украшенной воспоминаниями.

Знаю, вы с Рэгдоллом настаивали на том, чтобы я проводил детоксикацию в нейтральной обстановке, но, как ни парадоксально, именно здесь я чувствую себя в безопасности.

Странно, правда?

Я ищу убежища в ответах, которые, уверен, никогда не получу, в стенах, которые должны были стать моим убежищем, но вместо этого кажутся заброшенным островом. Выход на улицу даёт мне передышку, но возвращение сюда каким-то образом также заставляет меня чувствовать себя в безопасности.

Спасибо, что подарили мне эти часы свободы; пока их хватает. Даже если мы дойдём до момента, когда двух часов будет недостаточно.

31

Кеннеди

Выходить на улицу и возвращаться домой никогда не было так безопасно после того, как WoW оставил свой след на стене перед нашим домом. Надо признаться, мне знакомо только его имя, слышала о нём немного, поэтому я начала собирать информацию об этом визионере, бунтаре и знаменитом художнике, который при этом оставался полностью анонимным.

WoW, по мнению некоторых, аббревиатура от Winning Our Way (Прим.пер.: с англ - Победа по-нашему), исписал стены по всему миру , даже там, где бушевали войны и царил голод, направляя свои послания против институтов власти и всегда в защиту самых слабых. Он бросал вызов властям, политике и миру искусства. В своих первых вылазках WoW проникал в самые известные музеи мира, где незаметно выставлял свои работы. Тем самым он навлёк на себя неприятности со стороны охранников, которые продолжали за ним охотится. Каждое произведение было провокацией. Он вкладывал цветы в руки солдатам, даже раскрасил безвредной краской живых зебр и слона.

Муралы, граффити, трафареты, гравюры на дереве, инсталляции, даже отель в Вифлееме, открытый рядом с контрольно-пропускным пунктом, и яхта, превращённая в судно первой помощи для средиземноморских мигрантов: тот, кто скрывался за этой маской, был безумцем, визионером и полным противоречий.

(Прим.пер.: Визионер — это человек, который предвосхищает тренды, прогнозирует будущее и воплощает идеи, отличаясь долгосрочным стратегическим видением).

WoW ненавидел авторское право, но горе тому , кто использовал его работы в коммерческих целях на своём сайте.

Однако вся эта информация не помогла мне понять значение нарисованных перед моим домом кед. Рисунок продолжал привлекать любопытных зевак, журналистов и даже кураторов из Метрополитен-музея.

Шли дни, толпа любопытных зевак и экспертов росла в геометрической прогрессии, поскольку, по-видимому, WoW подтвердил авторство работы в своих социальных сетях.

Хорошая новость? Я больше не боялась возвращаться домой, потому как была уверена, что кто-то всегда будет на страже как в подземном переходе, так и на улице за ним. А станция метро стала центром притяжения для туристов. Безусловно, это было позитивным моментом в море, которое, как всегда, казалось угрожающим.

Маме нужно было залечить новые пролежни; требовались деньги, и это было моей главной заботой.