Поначалу Арк удивлялся, что в пекарне нет работников. Теперь понимал: Кассия была силой природы. Он наблюдал за ней, находя привычное утешение в быстрых движениях. Сильные пальцы месили хлебное тесто, давили и складывали его в ритме многолетнего повторения. Затем она полила маслом скалку и втирала его, пока дерево не заблестело. Простой домашний жест зацепился за его грудь и удерживал, пробуждая далеко не спокойные чувства.

Боги, она лишала его рассудка одним лишь тестом, маслом и скалкой.

Палец уверенно и неторопливо постучал его по подбородку. Сухой голос Кайуса произнёс:

— Закрой рот, дорогой. Здесь дама.

Арк вздрогнул, моргнул и провёл костяшкой по губам, словно стирая следы собственных мыслей.

— Прошу прощения.

На другом конце стола Роудс смотрел на него с чрезмерным весельем для человека, у которого в уголках рта всё ещё оставался яблочный компот.

— А-а, — протянул он с улыбкой, — он пропал. Влюбился по уши. Кайус, мы его теряем.

Кайус с показной тщательностью сложил салфетку, пряча улыбку.

— Трагедия. А ведь у него был такой потенциал.

Арк вздохнул и потянулся за чашкой, стараясь не оглядываться на кухню.

Не получилось.

Роудс фыркнул.

— Беру слова обратно. Мы его уже потеряли.

Арк не удержался от смешка, и тепло мгновения осело в груди. Он оглядел пекарню — место, которое любили Кассия и до неё её мать. Анук вовремя спас его, но память о вчерашнем происшествии не отпускала. Она напоминала, насколько низко готов пасть Алдеррат, — и Арк не мог оставить это без ответа.

Он с тихим звоном поставил чашку.

— Итак, — произнёс Кайус, поджав губы, — каков план на сегодня?

Арк встретил его взгляд.

— Пора навестить Алдеррата в его конторе.

За столом все замерли. Улыбка Роудса исчезла. Руки Кайуса остановились.

— Ты собираешься начать войну в его собственном здании? — спросил Роудс.

— Я собираюсь передать послание. — Голос Арка звучал бесстрастно. — Прошлой ночью он послал сюда Конструкт с глифом разрушения. Тот мог снести всё здание.

Мог добраться до неё.

Кайус подался вперёд.

— Арк, это не послание, а объявление войны. Идти туда одному…

— Ему нужно напомнить, — перебил Арк, — что я без труда могу ответить той же любезностью и заставить его чувствовать себя в опасности в собственном доме. Нужно напомнить, что угрозы Кассии имеют последствия, которых он не просчитал.

Завтрак закончился. Они составили планы. Кайус и Роудс предложили пойти с ним, но Арк должен был довести дело до конца один. Они попрощались с Кассией и вереницей вышли, колокольчик звякнул за спиной. Арк остановился у прилавка. Кассия стояла там и не сводила с него глаз.

— Я вас слышала, — тихо сказала она. — Ты собираешься противостоять Алдеррату. Это разумно?

Арк промолчал.

Она всматривалась в его лицо, и он увидел страх — не за себя, а за него. Затем Кассия выдохнула, плечи расслабились, тело позволило себе поверить если не в его безопасность, то в способности.

— Просто… будь осторожен.

Её слова придали ему устойчивости. Он шагнул к прилавку и опустил руку в карман пальто.

— Ты выполнила свою часть сделки. Позволь мне приступить к своей. Сколько я должен за завтрак?

Её брови сошлись.

— Я не возьму с тебя денег.

— Почему? Мы съели много еды.

— Вы с друзьями установили защиту в моём доме и пекарне.

Он положил на прилавок банкноту.

— Защита понадобилась тебе из-за меня. Алдеррат не стал бы угрожать, если бы я его не спровоцировал.

— Всё равно нет. — Она подтолкнула банкноту обратно. — Разве подруга не может купить другу завтрак?

Друг.

Он сам употребил это слово, а теперь ненавидел его.

Это слово было пропастью — произнесённое с добротой, но бескрайнее. Вежливое и совершенно недостаточное для острого желания защищать, которое она в нём пробуждала. Две недели назад Арк не знал её имени. Теперь стоял в её пекарне и хотел стать… кем? Он не понимал, но с внезапной пустой уверенностью знал: хотел быть для неё чем-то большим, чем только что произнесённое слово.

Он убрал банкноту в пальто.

— В таком случае спасибо. За завтрак.

Её губы изогнулись.

— В любое время.

Ещё не выйдя из пекарни, он уже знал, что запомнит это мгновение — звук её голоса, тихое «друг». Часть его гадала, достаточно ли этого. Станет ли когда-нибудь достаточно.

Но сначала нужно было навестить демона. И передать послание.

Двери лифта с шипением разошлись, открывая сияние белого мрамора на верхнем этаже «Агмон Групп». Молодой сангвин за стойкой — бледный и гладкий, словно выточенный из алебастра, — вскочил. По лицу мелькнул страх, рот открылся. Арк прошёл мимо, не удостоив его вниманием.

Дверь кабинета Алдеррата уже была приоткрыта. Разумеется. Паук ждал в центре своей паутины.

Арк вошёл без стука.