Арк бросился к ней. Каждый инстинкт требовал защитить, исправить.

— Всё в безопасности, — пробормотал он, положив руки ей на плечи. — Ничего не тронуто.

Слова казались немыслимо тонкими — одеяло против метели. Когда Кассия наконец посмотрела на него, глаза блестели от слёз. Их уязвимость болью пронзила его насквозь.

— После смерти отца наступили тяжёлые годы, — сказала она, утирая глаза тыльной стороной ладони. — Пекарня, приют, дом — еды на всех всегда не хватало. И мама сделала нечто запрещённое.

Он молча ждал, наблюдая, как дрожит её подбородок.

— Она применила… заклинания умножения к припасам в кладовой, — продолжила Кассия. — Горсти муки хватало на хлеб для всей недели. Один мешок зерна кормил приют месяц. Молоко, масло, говядина — всё.

Она сглотнула и подняла на него заплаканные глаза.

— Но ты знаешь, что такая магия не даётся даром. Тридцать пять лет, Арк. Заклинания стоили ей тридцати пяти лет жизни. Она умерла молодой, потому что выбрала нас, а не себя.

Он не находил слов. Все они были бесполезными, пустыми и не могли коснуться тяжести того, что она только что открыла. Вместо этого Арк заключил Кассию в объятия, словно мог одной близостью заслонить от горя тридцатилетней давности. Она охотно подалась к нему и прижалась лицом к груди. Одной рукой он обхватил её затылок, другой крепко обнял за талию. Молча держал, пока она дрожала, касаясь щекой её макушки и поглаживая по спине.

Арк не мог изменить прошлого. Но мог обнимать её, пока она снова оплакивала смерть матери.

Мягкое «мяяяу» из дверей прервало мгновение. Анук сидел там, подёргивая кончиком хвоста и не сводя с Кассии жёлтых глаз. Он величаво вошёл и описал восьмёрку вокруг её щиколоток. Не говоря ни слова, она подхватила кота, спрятала под расстёгнутым пальто и прижала к груди. Положила подбородок ему на голову, черпая в его тепле утешение, которого Арк, как он понимал, дать не мог.

Он видел целую экосистему её выживания. Пекарня была святилищем, кот — её стражем, а Кассия — стойким сердцем в самом центре, которое защищало и, в свою очередь, находилось под защитой. Арк никогда ещё не чувствовал себя таким чужим — и никогда ещё так решительно не хотел заслужить место в этих стенах.

Жёлтые радужки моргнули ему в ответ — спокойно, невозмутимо, наблюдая. Кем бы ни был Анук, потрясённым он точно не выглядел.

Непоколебимый страж, подумал Арк. И к обязанностям своим относится серьёзно.

И всё же как странно было примирить это мягкое мурлыкающее создание с бесшумным и смертоносно точным пятном, которое уничтожило Конструкт, словно тот был всего лишь заводной игрушкой.

— Как, ты говорила, ваша мать нашла Анука? — спросил он.

— Много лет назад она нашла его в переулке у той задней двери, — ответила Кассия, вытирая щёку. — Он истекал кровью и едва дышал. Мама выходила его, и… он просто остался.

Анук поднял глаза на Арка и медленно моргнул, словно подтверждая рассказ.

В этом был смысл — даже больший, чем Арк ожидал. Если нечто древнее когда-то было сломлено и благодарность, верность привязали его к этой семье, тогда, конечно, оно осталось. Конечно, теперь защищало Кассию. Ей перешёл по наследству долг, которым оно было обязано её матери.

Арк мог сказать больше. Поделиться догадками, задать вопросы.

Но вместо этого просто произнёс:

— Сегодня он справился исключительно хорошо.

Кассия опустила глаза на кота в своих руках.

— Характер у него был всегда, — призналась она. — Но опасным он никогда не был.

Только для тех, кто хочет причинить тебе вред, подумал Арк.

— Он очень предан, — согласился Арк.

Анук дёрнул хвостом, затем с видом существа, ожидающего ласки после тяжёлой работы, спрятал голову под подбородком Кассии. Она охотно погладила его по шерсти.

Арк немного понаблюдал за ними.

— Думаю, он заслужил второе блюдце сливок. Я даже сам налью.

Анук одобрительно заворковал.

Кассия поцеловала кота в голову и спросила:

— Алдеррат пошлёт ещё одну птицу?

Он задумался.

— Не думаю. Анук расправился с его Конструктом с подавляющей эффективностью, и отправлять второго Алдеррат поостережётся. Но я установлю вокруг здания защитные чары. На всякий случай.

Она кивнула, и они вышли на улицу. Даже уверенный щелчок замка, когда Кассия повернула ключ, не унял тревогу в его крови.

На кончиках пальцев собралась магия, под кожей загудела сила. Тонкие линии света сплелись в воздухе, легли на входную дверь и разбежались наружу — опутали стены по периметру, накрыли окна и все проёмы, зацепились за кости здания. На мгновение всё замерцало, затем свет погас, и барьер был завершён.

— Он устоит. Пока, — сказал Арк. Пустое обещание. Перед лицом этой угрозы ничто не казалось достаточным.

Пальцы Кассии крепче сжали Анука, из-под пальто торчали кошачьи уши.

— А завтра?