— Я вызываю подкрепление. — Телефон уже был у него в руке, большой палец быстро двигался по экрану. — Защитные чары Кайуса — произведение искусства. Мои — дубина там, где требуется тонкая работа. До открытия он обезопасит оба здания. Рассвет — приемлемое время для вторжения?

Губы Кассии тронула почти невольная улыбка, хотя вокруг рта всё ещё залегло напряжение.

— День пекаря начинается задолго до рассвета. Помнишь?

Он перестал печатать. Мысль о ней в предрассветном свете, в мире, далёком от этой тьмы, ударила почти физически.

— Помню.

Они пошли обратно. Разделявшее их молчание стало пропастью.

— Значит, Алдеррат избрал мишенью меня и моё дело, — произнесла она. — Наверное, от труса другого и ждать не стоило.

От острой защитной ярости у Арка свело челюсть. Он провёл рукой по волосам, но этот жест ничуть не унял бушевавшую внутри бурю. Он должен был это предвидеть. Должен был знать, что Алдеррат опустится до такого.

В груди тяжёлым, холодным грузом лежала вина, которую он не мог стряхнуть. Арк отвёл Кассии роль, превратившую её в мишень. Если бы он не спровоцировал Алдеррата фиктивной помолвкой, сангвин просто не обратил бы на неё внимания. Теперь его мелкая уловка привела возмездие к её порогу.

— Эта связь не должна была навлечь на тебя угрозу. Я взял ваш конфликт и превратил его в войну — и не позволю тебе платить за неё. — Он медленно вдохнул. Арк использовал её как щит, и теперь сама эта мысль вызывала тошноту. — Моё обязательство перед «Звёздным светом» остаётся в силе, но я пойму, если ты пожелаешь разорвать все отношения.

Для неё это, возможно, стало бы облегчением.

Для него — ампутацией.

Слышались лишь их шаги по тротуару. Затем Кассия остановилась и яростно повернулась к нему.

— И это всё? — тихо, недоверчиво спросила она. — Мы отступим? Ведь помолвка ненастоящая, значит, она ничего не значит?

Губы Арка приоткрылись.

Кассия шагнула ближе, подняла подбородок, расправила плечи.

— Что это будет означать? Что Алдеррат щёлкнет пальцами — и мир прогнётся? Что такая, как я, Безродная ведьма, чужачка, не должна и думать о том, чтобы встать рядом с таким, как ты? Что стоит мне осмелиться — и он уничтожит всё, чем я дорожу?

Она яростно покачала головой.

— Знаешь что? — Голос дрогнул, затем окреп, наполняясь вызовом. — Будь эта помолвка настоящей… я бы, чёрт возьми, за неё боролась.

Слова пронзили его искрой, упавшей на сухой трут. Пульс тяжело ударил. В груди беспокойно и остро шевельнулась магия. Одно мгновение Арк лишь смотрел на неё — на ярость, страх и отвагу, переплетённые в её голосе.

Он медленно вдохнул и заговорил низко, хрипло:

— Кассия…

Именно в этот момент Анук мяукнул из-под её пальто, словно напоминая, что всё ещё заслуживает блюдце сливок. Арк беспомощно рассмеялся.

Он покачал головой; под рёбрами затянулись изумление, вина и влечение, от которого больше не удавалось уклониться.

— Напомни мне, — пробормотал он, — никогда больше не недооценивать ни тебя, ни его.

Никогда прежде Арк не сознавал так ясно, насколько недооценил её — её силу, гордость, способность вырезать себе место в мире, пытавшемся держать её на обочине. Она вошла в роль, которую он придумал по прихоти, — и сделала её настоящей.

Они продолжили путь. Её дом выглядел так же, как до их ухода. Едва дверь распахнулась, Анук выпрыгнул из её рук, с разбега приземлился на пол и размытой тенью помчался к кухонным удобствам. Кассия двинулась за ним, Арк — следом. Он поставил блюдце на столешницу, пока Кассия открывала холодильник, а Анук наблюдал за обоими, подёргивая усами.

Пока Арк наливал сливки, Кассия сказала:

— Роудс и Кайус придут на рассвете. А что до тех пор?

Он выдержал её взгляд. Оставить Кассию одну — даже на несколько часов — казалось немыслимым. Алдеррат уже один раз к ней потянулся. Если что-нибудь случится, Арк хотел стоять между нею и угрозой. Быть тем, кто не позволит ничему её коснуться.

— Я останусь на ночь.

Её горло дрогнуло. Пальцы беспокойно прошлись по свитеру, разглаживая ткань. Затем Кассия кивнула. Арк поставил блюдце со сливками на пол, а когда выпрямился, она уже направлялась в коридор.

— Покажу тебе гостевую комнату.

— Не нужно.

Она остановилась и оглянулась на него.

— Мне лучше оставаться возле двери, — объяснил он. — На случай, если что-то произойдёт.

Несколько мгновений она молчала. Затем снова медленно кивнула.

— Можешь спать на диване. Он… на удивление удобный.

Арк не смог сдержать улыбку.

— Часто на нём засыпаешь?

Кассия поджала губы, скулы залил румянец.

— Только иногда.

Он склонил голову.

— Тогда я сочту за честь провести ночь на твоем диване.