— С нетерпением жду, — произнёс Алдеррат, и обещание ещё долго висело в воздухе после его ухода.

Кассия вздрогнула, затылок внезапно похолодел. Спустя столетия после Слияния демоны-сангвины научились выживать на иной пище, но костный мозг всё ещё давал им силу. По какой бы причине ни происходило, рядом с ними у неё всегда бежали мурашки.

Они продолжили путь к столу. Кассия ожидала укромного места — ниши на верхнем ярусе или тихого тенистого угла. Вместо этого их проводили прямо в центр зала: на круглую платформу между парными колоннами, превосходно освещённую и совершенно незаметной быть не способную. Стоило ей появиться, как взгляды обратились к ним.

Арк внимания не замечал. Он отодвинул для неё стул и непринуждённо, спокойно сел напротив.

Разумеется, он хотел, чтобы их видели. В этом и был смысл.

Кассия разгладила юбку, подняла подбородок и подарила безмятежную отрепетированную улыбку никому в отдельности. Она выросла не в безупречных кругах Анджелина, но достаточно долго смотрела на них снаружи, чтобы научиться выглядеть своей.

Когда перед ними положили меню и разлили по бокалам охлаждённое розовое вино, Кассия наклонилась и прошептала:

— Сколько людей здесь уже гадают, не шантажирую ли я тебя?

Арк даже не моргнул.

— Только те, кто плохо меня знает. — Он коротко помолчал. — То есть большинство.

Она подняла бровь.

— А остальные?

Он ответил не сразу. Повернулся на стуле и наклонился к ней, сокращая расстояние. Приличная, показная дистанция, ожидаемая от обедающей на людях пары, незаметно растаяла.

Сердце Кассии пропустило удар.

Он придвинулся ещё ближе, губы остановились в волоске от её уха.

— Они гадают, как быстро я тебя погублю.

Дыхание согрело кожу, и она не сумела сдержать дрожь, но не отстранилась. Вместо этого уверенно, отрепетированно улыбнулась — как женщина, чьё место рядом с ним, которой нечего доказывать, потому что история уже написана в её пользу.

Даже если всё было спектаклем.

Он остался близко и снова заговорил бархатным шёпотом — мягким, манящим:

— Закажем?

По спине Кассии прошла дрожь. Поразительно, как даже простейшие слова звучали непристойно, окунувшись в его хрипловатый тон. Она слегка повернула лицо, оставив между их щеками не больше волоска.

— Я не знаю их фирменных блюд.

Он задумчиво протянул:

— Голубь, тушённый в густом соусе из зимних ягод, — здешняя изюминка. Пожалуй, лучшее блюдо в меню.

— …Голубь? — Её голос тихим эхом повторил его интимный шёпот.

— М-м.

Со стороны он выглядел пылким поклонником, шепчущим тайны, предназначенные лишь для темноты: губы почти касались изгиба её уха, дыхание грело щёку. Но вместо обещаний и мольбы он описывал… птицу.

Она слегка повернула голову и встретилась с ним глазами. Слишком близко. Слишком остро.

— Ты умеешь очаровывать женщин, ничего не скажешь.

Его слабая загадочная улыбка манила.

— Подожди, пока услышишь о подходящем вине. — Пауза. Взгляд опустился к её губам и вернулся к глазам. — У тебя есть аллергия?

— Только на плохую еду. — Она помедлила, игриво блеснув глазами. — И ужасное общество.

— И какова моя оценка? В качестве компании?

— Считай, что я тебя терплю.

Он низко и тепло рассмеялся. Мягко поднял руку. Пальцы в перчатке зависли возле её подбородка — так близко, что она чувствовала исходящее тепло, но не коснулись. Кассия задумалась, почему он всё ещё в перчатках. Они уже давно внутри, остальные гости их сняли. А он оставил, словно нуждался в преграде.

На миг в золотых глазах мелькнуло что-то обнажённое, незащищённое. Затем рука замерла. Медленно и намеренно он опустил её.

— Тогда я постараюсь тебя не разочаровать, — пробормотал Арк; голос ласкал.

Она слегка выпрямилась, незаметно увеличив расстояние, и прочистила горло.

— Постарайся.

Они сделали заказ.

Через несколько минут принесли первую перемену: изящную тарталетку с карамелизованным эндивием и мягким сыром, украшенную засахаренной апельсиновой цедрой и тонкими ломтиками вяленой ветчины. Все элементы возвышались друг над другом. Блюдо словно предназначалось для любования, а не еды.

Кассия посмотрела на него, потом на Арка.

— Ты же понимаешь, что это не еда. Это скульптура.

Он даже не моргнул.

— Меня заверили, что она съедобна.

Кассия осторожно откусила. Вкусы сплелись в точном сложном танце: горький эндивий, сладкий апельсин, солёная ветчина. Напротив вилка Арка оставалась нетронутой возле тарелки.

— Всё ещё сыт после обеда? — спросила она, ощутив укол разочарования. Кассия действительно хотела снова посмотреть, как он ест, хотя знала, что зрелище отнимет немалую часть её внимания у самой еды.

— Аппетит есть, — сказал он, оглядывая скульптурное блюдо. — Но не к этому.

— Не по вкусу?

Он отодвинул тарелку.