Арк сбросил морок, позволяя проявиться демоническим чертам. Много лет назад он понял: поддерживать морок и очищать одновременно невозможно. Работа требовала его целиком, а не тщательно отобранной версии. Сбросить морок было всё равно что снять вторую кожу: постоянный гул энергии внезапно высвободился, и сила хлынула сквозь него водой, прорвавшей плотину. Магия насытила ладони, готовая пройти через новый рисунок Кайуса и выжечь порчу.

Ожидая своей очереди, Арк следил за быстрой работой Кайуса. Сигил должен был стать каркасом, проводником в гармонии с магическими течениями фундамента. Ошибка в настройке вызвала бы сопротивление магии, и рисунок распался бы, едва они ушли. Но сделанный верно, он будет укреплять сам себя, вместе с силой земли поддерживая своё предназначение десятилетиями и даже веками. Стабилизирует дом и обеспечит жильцам защиту, гармонию и процветание, вновь превратив здание в место, способное стать настоящим домом.

Постепенно мерцающее сияние выровнялось и запульсировало с новой силой. Кайус откинулся назад, оценивая работу.

Он повернулся к Арку.

— Готово.

Арк опустился на колени и прижал ладони к сигилу. Роудс владел силой, Кайус создавал структуру защиты, а одним из даров Арка была сущность — чистая пустота, из которой всё можно сотворить заново. Он не нападал на порчу. Просто позволил силе течь волной обнуления, возвращавшей всё на пути в спокойное, нейтральное небытие. Дом взбрыкнул в знак протеста. Горе сгустилось, сдавило рёбра, заскребло по краям сознания — не его воспоминания, не его печаль, но они всё равно пытались им завладеть. В этом и заключалась истинная опасность очищения: нужно впустить эмоции, чтобы понять и изгнать их. Нужно прочувствовать утрату, чтобы исцелить её.

Арк закрыл глаза и впустил их. Дом боролся, цепляясь за всё, до чего мог дотянуться, но он стоял твёрдо. Печаль не уступала легко — никогда. Она держалась упрямо и тихо. Арк вплетал силу в каждую линию, укрепляя рисунок Кайуса, пока тяжесть не начала трескаться. Наружу вспыхнул золотой свет, пронзив комнату импульсом очищающего огня. Порча отшатнулась и стала распускаться нить за нитью, сдирая гниль, которая столько лет зрела в стенах.

Дом содрогнулся. Последние нити печали истончались, пока наконец после заключительной дрожи всё не успокоилось.

Долгое, медленное освобождение — словно сокрушительный груз наконец сняли.

Снаружи воздух был свеж и пах сырой землёй с едва заметными остатками старой магии. Они сидели на крыльце с бутылками эля и смотрели, как снежинки кружатся и ложатся на пустые поля за домом. Особняк Хейлвиков затих. Ни беспокойной энергии, ни затяжного Горя, давящего на чувства.

Роудс удовлетворённо хмыкнул и вытянул ноги, толстые, как древесные стволы.

— Когда твой брат займётся ремонтом?

Арк прислонился затылком к стене и проследил взглядом, как облака медленно проплывают мимо луны.

— Дадим новому сигилу несколько дней освоиться, а завтра я позвоню Оромону и согласую сроки.

Кайус лениво покрутил напиток.

— Значит, решили продавать?

Роудс фыркнул.

— Ремонт всё равно нужен. Но можно несколько недель испытать новый сигил и убедиться, что дом и земля довольны, прежде чем передавать покупателю. — Он взглянул на Арка. — Проследи, чтобы команда Оромона уложилась в срок.

Арк усмехнулся.

— Ты же его знаешь. Он любит вызовы.

Как и все они. Иногда было странно вспоминать, с чего началось это предприятие.

Они познакомились в школе-пансионе: три восьмилетних мальчика, случайно оказавшихся рядом и связанных годами общих коридоров и переполненных столовых. Хуже всего были каникулы — долгие недели, когда общежития пустели.

Они оставались единственными тремя мальчиками, которые не хотели домой.

Арк никогда не стремился возвращаться к ожиданиям отца и бремени наследия, которого не желал. Кайус с его честолюбивой и расчётливой семьёй рано понял, что слово «дом» не всегда означает тепло. А Роудс… что ж. Мальчик с кровью фурии и соответствующим нравом никак не вписывался в знатное эльфийское семейство, ценившее утончённость превыше всего.

Поэтому, пока одноклассники разъезжались по величественным поместьям к ждущим семьям, они создали собственное подобие дома. Заполняли пустоту ночными замыслами и безрассудными приключениями: пробирались в запретные крылья школы, искали скрытые места, где скапливалась магия, подначивали друг друга на глупые и невозможные подвиги.

Когда школьные стены стали им тесны, они принялись путешествовать вместе: складывали все монеты, садились на поезда и ехали к заброшенным местам. Натыкались на то, чего не должны были находить, раскрывали тайны под слоями времени. С годами они научились укрощать древние силы и превращать брошенное в то, что снова заслуживало любви.

Теперь, спустя двадцать пять лет после знакомства, их дело простиралось по всему Мередиту и настолько глубоко вплелось в основание страны, что даже правительство не замечало, сколько Магии Земли они присвоили.

Роудс сделал ещё глоток.

— Как думаете, когда Регентский совет догадается?

Кайус усмехнулся.