В пятнадцати километрах от Малой Минеолы он свернул на боковую дорогу. Сомкнулась тьма. Дикая природа подступила к краям проезжей части, поглощая мир за пределами света фар. Здесь в воздухе не было ни приторной городской политики, ни показного блеска — только морозный укус зимы с примесью чего-то более древнего и куда более честного. Дорога сузилась; по сторонам возвышались дубы, чьи голые ветви сплетались над головой, словно сцепленные пальцы.

В конце дороги ждал особняк — зубчатый силуэт на фоне звёздного неба. Каменные стены уцелели, но ни в одном окне не горел свет, из труб не поднимался дым. Гравийную подъездную аллею задушили сорняки, а самшитовые изгороди разрослись бесформенными глыбами. Плющ тяжёлыми портьерами укрывал фасад и год за годом медленно, терпеливо подбирался к окнам.

Скоро это заброшенное место будет принадлежать ему.

Точнее, компании «Эгида и Пепел».

Ещё одна фигура на доске. Ещё одно тайное владение.

Губы Арка дрогнули. Мир считал его праздным. Пусть считает. Так его работа — настоящая работа — и вся жизнь становились гораздо проще.

У края круглой подъездной аллеи стояла высокая фигура со скрещёнными руками, выдыхая в зимнюю ночь клубы пара. Арк усмехнулся и плавно остановил машину, на миг оставив двигатель урчать, прежде чем заглушить его. Он вышел; холод прокусил пальто, но высокий мужчина не сдвинулся с места — смотрел, ждал, излучал ту же непоколебимость, которая отличала его с тех пор, как они были мальчишками.

Даже в темноте Элиоса Роудса невозможно было не заметить.

Сейчас, неподвижный, в тёмном шерстяном пальто с поднятым против холода воротником, он держался как создание, рождённое для войны, а не для приличного общества. Густые, коротко остриженные волосы тёмного пепельно-коричневого цвета завивались у висков, сопротивляясь любым попыткам придать им цивилизованный вид. Щетина делала челюсть ещё грубее, а резкие, ястребиные черты лишь усиливали вечную хмурость.

Но выдавали его глаза: ярко-медные, меняющиеся в тусклом свете — не совсем демонские, не совсем эльфийские, а нечто среднее. Они сияли, как вновь раздувшиеся угли.

Взгляд демона ярости.

Роудс выдохнул в ночь очередное облако пара и кивнул Арку.

— Ты опоздал.

Арк захлопнул дверцу.

— Нет, это ты пришёл рано.

Роудс нахмурился.

— Нет, мы пришли вовремя. Это ты опоздал.

Прежде чем Арк успел возразить, темноту рассёк другой голос — плавный и неторопливый:

— Вы двое собираетесь пререкаться всю ночь или всё-таки займёмся делом?

От теней на крыльце отделилась фигура и спустилась по ступеням с грацией человека, который ни разу в жизни никуда не спешил: Меридан Кайус во всём своём невыносимом эльфийском изяществе.

Он во всём был противоположностью Роудса: стройный рядом с широкоплечим полуфурией, холодный там, где Роудс пылал жаром. Даже длинные шелковистые волосы бледно-золотого цвета двигались с какой-то неестественной лёгкостью, ловя лунный свет, пока Кайус неспешно приближался, аккуратно спрятав руки в перчатках в карманы скроенного по мерке пальто.

Он оглядел обоих с мягким неодобрением родителя, терпящего драку детей.

— Серьёзно, дорогой? — вздохнул он, обращаясь сперва к Арку. — Опять опоздал? Я подарил тебе карманные часы на прошлый день рождения в надежде, что ты станешь пунктуальнее.

Затем, лениво взглянув на Роудса, добавил:

— Как бы ни забавляли меня ваши перепалки, вы, кажется, забыли о бедном поверенном, который нас ждёт. Невежливо заставлять его стоять на крыльце, пока вы спорите.

Арк посмотрел на поверенного — худого нервного мужчину, маячившего у ступеней и до белых костяшек сжимавшего кожаный портфель. Бедняга явно готов был бежать.

Веселье Арка усилилось.

— Избавим его от мучений?

Поверенный, явно не оценивший шутку, прочистил горло.

— Может, перейдём к формальностям? — Дрожащими пальцами он принялся рыться в портфеле. — Чем скорее мы закончим, тем скорее я смогу уехать.

Взгляд мужчины метнулся к возвышавшемуся позади особняку — тёмному и мрачному под лунным небом. В запустении дом таил безмолвную угрозу, словно сами стены помнили всё, что в них произошло.

Арк обменялся взглядом с Роудсом и Кайусом, едва сдерживая понимающую улыбку.

— Разумеется. Час поздний. Уверен, вам не терпится вернуться к семье.

Поверенный облегчённо выдохнул, вытащил пачку документов и потрёпанный кожаный планшет. Бумаги дважды выскользнули из дрожащих пальцев, и лишь с третьей попытки он наконец их закрепил.

— Полагаю, вы все… осведомлены об истории владения? Продавец просил ещё раз подчеркнуть: дом продаётся как есть.

По участку пронёсся порыв ветра, зашелестели ветви. Каркас дома застонал. Поверенный вздрогнул и отшатнулся. Арк подумал было объяснить, что дом, возможно, неспокоен, но не опасен, однако нервы мужчины и без того были на пределе — разницы это не принесло бы.

Роудс фыркнул.