Смех Кассии сорвался на вздохе. Пальцы вцепились в лацканы его пальто, находя опору в нём — в тепле тела, в запахе, который она слишком хорошо знала, чтобы когда-нибудь забыть. Арк медленно поднял руку и убрал волосы ей за ухо. Ладонь задержалась на щеке, а большой палец провёл по изгибу, словно он заново запоминал её очертания.

— Я скучал по тебе, — признался он.

Она прижалась щекой к его ладони, ресницы опустились.

— Я тоже скучала. Каждый день. Просто думала, что не имею права.

Его губы снова встретились с её губами. Теперь без спешки. Твёрдо. Уверенно. Вторая рука обвила талию, прижимая Кассию к нему, и она растворилась в поцелуе, обняв его за шею. Никакой игры — лишь тихая нужда и понимание, вкус того, по чему она, как оказалось, изголодалась.

Они едва отстранились друг от друга; её дыхание сбилось, его глаза оставались закрытыми.

Затем Арк чуть отступил и нахмурился.

— Как ты нашла это место? — спросил он. — Я хотел показать, когда всё будет готово. Сделать сюрприз.

Кассия не смогла сдержать короткого недоверчивого смешка.

— Твоя мать привезла меня. Явилась ко мне домой и, не сказав ни слова о цели, усадила в карету. И всё-таки чей это дом?

— Раньше принадлежал семье Хейлвиков. Потом пришёл в запустение. «Эгида и Пепел» выкупили его и очистили. — Он остановился и повернулся к ней. — Теперь он твой. Для «Звёздного света».

Сердце перестало биться.

— Для «Звёздного света»?

Он спокойно кивнул, словно только что не вручил ей невозможное.

Кассия стояла посреди комнаты, потрясённо глядя на него. Арк наклонился, поднял обронённую фотографию и протянул ей. Она ахнула. Это был не случайный снимок — на нём запечатлели Стену памяти в «Звёздном свете».

Он пытался воссоздать её здесь, в этом доме.

Кассия прижала ладонь ко рту. Комната поплыла за пеленой слёз, которые она не успевала смаргивать.

— Арк… — Его имя сорвалось с губ. — Как… когда?..

— Я начал наутро после операции отца, — тихо ответил он. — Не мог уснуть. Оромон как раз был в городе, и я спросил, как быстро он соберёт бригаду. — Арк взял её руку и поцеловал костяшки. — Это единственный способ, которым я знаю, как любить тебя, пока ты не позволяла делать это лично.

Она не могла говорить, вообще ничего не могла — только стоять, держать его за руку и позволять осознанию накрывать её волной. Этот мужчина, имевший все причины уйти после её поступка, проживал своё горе, строя дом для её детей.

— А я ещё так злилась на твою мать, — сказала Кассия. — Сегодня она ворвалась ко мне домой, распугала покупателей, риелтора… Теперь всё понятно.

Он моргнул, и лицо исказила тревога.

— Покупателей? Кассия… ты продавала дом?

Оттого, как понизился его голос на последних двух словах, у неё заныло в груди.

— Иного выхода не было, — тихо сказала она. — После выселения нам дали четырнадцать дней. Единственным имуществом, которое могло обеспечить детям новый дом, был…

— Твой дом. — Слова прозвучали так, словно его ударили.

Она кивнула, не доверяя голосу.

Он долго молчал. Потом хрипло спросил:

— Насколько далеко всё зашло?

Кассия нервно усмехнулась сквозь слёзы.

— Они уже выбирали обои для гостиной.

По его лицу прошла тень — горе, ярость и нежность сплелись воедино. Он притянул Кассию к себе и прижался губами к её волосам. Долго держал, положив подбородок ей на макушку и неровно дыша. Она чувствовала, как он осмысливает услышанное. Наконец Арк выдохнул, поцеловал её в висок и отступил.

— Идём, — сказал он тихо и хрипловато. — Покажу, над чем мы работали.

Они шли по главному холлу; тишину между ними наполняли золотой свет и оседающая пыль.

Арк привёл её в просторную, залитую солнцем комнату. Голые стены, голый пол — но свет вливался сюда обещанием.

— Гостиная, — сказал он. — Достаточно большая, чтобы собираться всем вместе. Представь: огонь в очаге, книги на полках. Здесь можно читать и разговаривать. Здесь вы с детьми сможете обжиться, не боясь, что у вас снова всё отнимут.

Напротив находилась столовая с высокими потолками и голыми стенами, но Кассия уже видела длинные столы, слышала гомон, замечала разномастные миски и Матильду, притворно сурово хлопающую по руке, которая потянулась за лишней булочкой.

— Кухня здесь, — сказал Арк, ведя её в сердце дома.

Кухня была огромной, с таким же огромным очагом. Вдоль одной стены тянулись светлые окна, выходившие на будущий задний двор — возможно, с садиком пряных трав. По обеим сторонам протянулись столешницы, уже обозначились контуры шкафов. Даже незаконченная комната едва уловимо пахла корицей и чем-то тёплым, чему Кассия не могла подобрать название.

— Я попросил Оромона расширить кухню, — почти застенчиво сказал Арк. — Решил, что тому, кто ежедневно кормит целый приют, понадобится простор.

Кассия провела рукой по столешнице.

— Миссис Тимбл расплачется, когда это увидит.

Он посмотрел на неё с той редкой тихой радостью, которую приберегал только для неё.