Он стоял на вершине припорошённого снегом холма — не по-королевски роскошный, но величавый и бесспорно гордый. По земле тянулся широкий фасад из светлого камня, окна были высокими, с переплётами, многие — с новыми стёклами. Крышу перекрыли серо-сланцевой черепицей, а тёмно-зелёные ставни подчёркивали верхние этажи, словно тщательно расставленные знаки препинания. Из одной трубы мягкими спиралями поднимался дым. Владение окаймляла живая изгородь.

Прекрасный дом. Восстановленный, но не лишённый души.

Двое мастеров несли дверь мимо наполовину отремонтированной садовой стены. Другие красили наличники, заделывали кладку и перекладывали боковые ступени. В воздухе едва уловимо пахло снегом, мокрым кедром и старыми чарами, которые осторожно возвращали к жизни.

Кассия подалась вперёд, дыхание перехватило.

— Что это за место?

Дельфина не ответила. Кучер открыл дверь, и она вышла; каблуки чётко застучали по плитам. Кассия поспешила следом, едва не поскользнувшись на гравии.

— Где мы? — потребовала она.

Дельфина обернулась, полы пальто закружились, а прохладный зимний ветер приподнял серебряный конец косы.

— Своего рода убежище. Считай его запасным вариантом.

Кассия нахмурилась.

— Запасным вариантом для чего?

Дельфина ничего не сказала и пошла по дорожке к арочному входу. По сторонам двери возвышались резные колонны, а дверной молоток — железный феникс — был недавно начищен. Каждый шаг сопровождал приглушённый шум работ: стук молотков, далёкие голоса, скрежет резца по камню.

Входная дверь распахнулась навстречу порыву тепла, запахам кедра и лака. Но Кассия успела заметить лишь витражные панели и старинный мрамор порога, когда из глубины дома донеслись голоса.

— Я сказал, он висит криво!

Слова пронеслись по коридору, точно брошенный молоток.

— Ты невыносим, — столь же резко ответили ему. — Сам пол наклонный. Если не хочешь, чтобы я заколдовал силу тяжести, прямее уже не будет!

Кассия остановилась на пороге. Стоявшая позади Дельфина не собиралась входить — лишь изящно выгнула бровь и кивком велела Кассии идти дальше.

— Не искушай меня, — проворчал первый голос. — Ты уже дважды сделал неправильно…

— Я дважды отказался делать неправильно! Это говорила твоя драгоценная доска с образцами, а не настоящая геометрия!

Где-то дальше тяжёлая дверь распахнулась с грохотом. Приблизились твёрдые, быстрые шаги — словно кто-то уходил с поля боя.

Кассия невольно попятилась, когда в арке появился огромный демон — широкоплечий, с пылью в чёрных кудрях, в плотной фланелевой рубашке с закатанными до локтей рукавами и с поясом для инструментов поверх тяжёлых брюк. Его крепкая, чуть хаотичная фигура заполнила проём, точно грозовая туча в рабочих ботинках.

Увидев её, он замер.

Затем выражение его лица медленно изменилось. Он оглядел её лицо, позу, пальцы, нервно сжимавшие пальто. Брови медленно и понимающе поднялись.

Кассия увидела тот же резкий подбородок, те же золотые глаза — черты Арка, только крупнее, шире и необузданнее. Если Арк был кинжалом, то этот мужчина — тараном. Когда лицо смягчила улыбка, дыхание Кассии сбилось. Сокрушительная улыбка Варилов. Она была у обоих, и Кассия готова была спорить, что когда-то так улыбался и Кассенор.

— Так-так, — произнёс он низким, грубоватым, но не злым голосом. — Вы, должно быть, та самая ведьма.

Кассия моргнула.

— Я… простите?

— Та, из-за которой мой братец превращается в тирана. — Улыбка стала шире. — Я Оромон. Реставратор. Брат. А с недавних пор ещё и проверка на вменяемость.

Он без колебаний протянул шершавую от опилок ладонь, и Кассия пожала её — пальцы почти исчезли в тёплой мозолистой руке.

— Рад наконец познакомиться, — сказал он, и во взгляде читалась почти нежность, словно Оромон уже решил, что она ему нравится. Словно прекрасно понимал, отчего брат ведёт себя именно так, и невольно находил это немного очаровательным.

— Удачи там, — добавил он с низким смешком, проходя мимо. — И не позволяйте ему помыкать вами из-за дверных ручек. Он помешан на них уже третий день.

Он загрохотал вниз по ступеням, качая головой и ворча о несносных заказчиках.

— А, мама, — донёсся сзади его повеселевший голос. — Приехала забрать любимого сына на чай? Как удачно — я ужасно голоден.

Наступила пауза — из тех, что намекают на уничтожающий взгляд, которым обменялись вне поля зрения.

Затем прозвучал по-прежнему прохладный голос Дельфины:

— А как же Арк и Кассия?

Оромон усмехнулся.

— Что-то подсказывает мне: они будут… заняты другим.

И вот они уже скрылись в карете, а экипаж плавно укатил прочь.

Снова наступила тишина. Вдали рабочие потянулись к скамьям под огромным дубом — на перерыв, с термосами и завёрнутыми бутербродами. Всё выглядело почти подстроенным. После знакомства с Оромоном Кассия не сомневалась, что так и было.

Она вошла. Дверь мягко захлопнулась за спиной, укрыв её в тепле.