Сейчас метка была маленькой, едва с монету. Но Кассия с горячей уверенностью знала: она вырастет. Каждый раз, когда Арк будет её питать, узор распространится по коже, как лоза по шпалере.

Незваная мысль ударила кулаком: станет ли её метка однажды такой же, как у его матери?

Кассия моргнула, ошеломлённая собственным разумом. Когда она начала думать десятилетиями?

Она опустилась в отработанном реверансе — не слишком низком и не слишком мелком, достаточно почтительном, но не раболепном. Когда поднялась, Арк положил руку ей на поясницу.

— Матушка. Позволь представить Ауру Кассию, кухонную ведьму и владелицу «Колдовской муки», попечительницу приюта «Звёздный свет» и… — взгляд метнулся к ней и смягчился, — мою Избранную.

Кассия следила за глазами Дельфины и уловила вспышку, тут же исчезнувшую под маской. Ни возмущения, ни холодного отвержения — возможно, хороший знак. Даже если Дельфина была застигнута врасплох, она никогда не покажет этого на людях. Это означало бы слабость.

Арк выглядел невозмутимо. Он сказал Кассии:

— Это моя мать, Варил Дельфина.

Кассия ровно и слегка улыбнулась.

— Дэймарис. Какой прекрасный бал. Спасибо за приглашение.

Демоница медленно и намеренно оглядела её, замечая каждую деталь.

— Я видела ваш танец. Вы хорошо танцуете. Для ведьмы это не всегда очевидно.

— Спасибо. Хотя вся проявленная сегодня грация несомненно принадлежит руководству вашего сына.

— Великодушный комплимент, — бесстрастно сказала Дэймарис. Чуть прищурилась, глядя на Арка; по лицу прошло нечто похожее на нежность и исчезло. — Аркенот. Ты навещаешь мать лишь раз в год, и всё же… никакого поцелуя?

Арк изящно склонил голову, но Кассия почувствовала скрытое колебание — лёгкую задержку, выдавшую больше, чем он хотел. Он шагнул вперёд и коснулся губами щеки матери.

— Прости. Не хотел прерывать изучение моей спутницы.

Дэймарис не улыбнулась, но уголки губ дрогнули.

— Ты стал хитёр. Или просто вырос.

— Я стараюсь. — Арк посмотрел в дальний конец зала. — Где отец? Снова уехал? Я надеялся, он почтит присутствием твой важнейший вечер.

Она скучающе отмахнулась.

— Он хотел прийти. Но кресло Дэймара многого требует.

Арк склонил голову.

— Разумеется. В конце концов, долг для него всегда превыше всего.

Между ними застыла пауза. Дэймарис наклонила голову и снова посмотрела на Кассию.

— Как удачно, что ты нашёл Избранную так близко к Йольфросту. Точнее рассчитать время невозможно.

— Ты меня знаешь, матушка. Увидев нечто достойное сохранения, я не жду весны.

— Я ожидала, что сын выберет спутницу с более длинной родословной. Но, возможно, недооценила его любовь к эффектным жестам.

Кассия почувствовала, как рядом напрягся Арк, и заговорила прежде него — и прежде, чем успела передумать.

— У меня нет родословной, Дэймарис. Есть пекарня, приют и упрямство, благодаря которому оба продержались дольше, чем кто-либо ожидал.

Дельфина подняла льняную бровь.

— Хм. Кухонная ведьма со стержнем.

Её взгляд заострился, и Кассия ощутила давление — инстинктивное желание опустить глаза и склонить голову. Но вспомнила совет Лусиндры: не опускайте взгляд. И не опустила. Прямо встретила глаза Дельфины и выдержала. В одном взгляде лежала тяжесть лет — поколения власти, отточенная проницательность, — но Кассия не дрогнула. Она встречала уведомления о выселении, пустые счета и холодное пренебрежение людей, решивших, что она не стоит их времени. Справится и со взглядом.

К её удивлению, губы Дельфины едва заметно изогнулись. Она первой разорвала зрительный контакт, развернулась и без слов ушла, шепча платьем по мрамору. Оркестр поспешно заиграл новый вальс.

Лишь когда мать растворилась в толпе, Арк выдохнул; Кассия почувствовала, как незаметно расслабилась его рука.

— Ты заставилп её улыбнуться, — недоверчиво произнёс он. — Такого не случалось со времени последней политической победы.

Кассия моргнула.

— Это была улыбка?

— По её меркам. — После паузы он рассмеялся. — Практически овация стоя.

Её затопило почти головокружительное облегчение. Её не выгнали. Не унизили прилюдно. Самое трудное позади, и Кассия всё ещё стояла.

Она не понимала, насколько была готова к отвержению, шёпоту и мгновению, когда взгляд Дельфины скользнёт мимо, словно Кассия — ничто. Такое случалось много раз; она умела выживать, но сегодня хотела большего, чем выживание.

Арк снова предложил руку.

— Ты голодна? Давай найдём еду, пока тебя не обвинили в чарах над моей матерью.

Кассия посмотрела на него, на буфет, на толпу и снова на него. Еда пахла невероятно, желудок предательски сжался. Но мысль стоять среди людей, улыбаться и изображать удовольствие, пока пульс всё ещё скачет, выворачивала желудок совсем по иной причине.

— Вообще-то, — сказала она, — есть место, где мы можем немного посидеть вдвоём?

Он мгновение изучал её, затем кивнул.