Пол устилал тёплый белый дуб. По одной стене поднимались расписанные вручную плитки, их землистые тона рассекали тонкие трещинки. Над светлым мраморным столом висел чёрный железный светильник. На низкой спинке кресла лежал льняной плед. В воздухе держался тонкий запах заваренной сосновой хвои — привычка, которую он сохранял так долго, что аромат стал частью дома.

Она прошла под аркой к буфету, где в высокой хрустальной вазе стояли все её Послания Флоры, включая принесённые из кабинета. Сохранённые магией лепестки оставались мягкими, а начертанные чернилами слова — такими же свежими, как в день, когда она их написала.

Она знала, что он хранит их, но при виде цветов дыхание всё равно перехватило.

Кассия протянула руку и провела пальцами по бархатистому лепестку магнолии.

— Ты хранишь их словно предметы коллекции, — поддразнила она. — Что будешь делать, когда соберёшь все?

За спиной низко и весело прозвучал его голос:

— Молиться, чтобы ты продолжала их присылать.

Она тихо рассмеялась, хотя в груди заныло.

— Это всего лишь цветы.

— Это не просто цветы, Кассия. Каждый был решением. Мгновением, когда ты решила протянуть мне руку.

Она повернулась и замерла.

Он стоял сразу за аркой, наполовину очерченный тёплым светом бра. Уже без пиджака, с ослабленным галстуком. Подняв руку, ловкими пальцами развязывал узел у горла, и каждое движение казалось непринуждённым.

Она не могла отвести взгляд.

Галстук с шорохом шёлка выскользнул из-под воротника. Затем Арк расстегнул первую, потом вторую пуговицу рубашки, приоткрыв кожу — тёмное золото в приглушённом свете, изгиб горла, ведущий к впадине посреди груди, и завиток узора, выглядывавший из-под шёлка.

Во рту пересохло.

В сущности, ничего особенного. Просто демон расслаблялся после официального вечера. Но здесь, в тихом убежище его дома, это напоминало снятие доспехов. Сбрасывание имён и обязанностей. Перед ней был не Варил Аркенот, загадочный охотник за артефактами из «Эгиды и Пепла». Не наследник демонов и не сын Дэймара. Ни одна из тщательно созданных личин, которые он так искусно носил.

Это был Арк. Просто Арк.

— Я не выбрасываю такую редкую магию, — сказал он. — Особенно цветы, распустившиеся лишь для меня.

Она не заметила, когда он двинулся. Мгновение назад лишь смотрела на него, а теперь он уже прижимался к ней, и пальцы Кассии вцепились в воротник, притягивая его вниз.

Их губы встретились без предисловий. Без осторожных проб и сомнений. Поцелуй вырос из знания — из каждого взгляда, каждого тягостного молчания, каждого соприкосновения пальцев. Его губы были горячими и уверенными, руки нашли её талию с той лёгкой уверенностью, которую он носил как вторую кожу.

Она ахнула, когда он поднял её на буфет; тело прижалось к нему, колени разошлись, заключая его между бёдер. Холодный мрамор под ногами ничего не значил — Кассия о нём забыла. Ощущала лишь движение его рта, жар ладоней, скользящих вверх по бёдрам, и сладкую боль, собиравшуюся внизу живота.

Он поцеловал её снова — теперь медленнее. Томно. Словно у него было всё время мира, чтобы запомнить её губы. Язык лениво, намеренно дразнил её, пока Кассия не задышала часто, а пальцы, сжимавшие его рубашку, не задрожали.

Ей хотелось навсегда выжечь это мгновение в памяти. То, как он смотрел на неё, будто лишь она имела значение. То, как всегда прикасался с благоговением, но и с жаждой — словно какая-то его часть до сих пор не верила, что ему позволено получить это.

Получить её.

Она запустила пальцы в его волосы и мягко потянула, вынуждая поднять взгляд. Он был расплавленным. Благоговейным.

— Я хочу тебя, — прошептала она.

Его губы дрогнули.

— Я твой.

Неприкрытая искренность в его глазах защипала её собственные. Он опустился на колени. У Кассии перехватило дыхание от того, насколько правильным это ощущалось. От вида Арка между её ног, прижавшегося близко, скользящего руками вверх по бёдрам под слоями платья.

Он поцеловал внутреннюю сторону одного колена, потом другого.

— Кассия, — пробормотал он, касаясь губами кожи у самого края белья. — Позволь мне попробовать тебя на вкус.

Она откинулась назад, развела ноги и судорожно вдохнула, когда он поцеловал её сквозь ткань. Затем его руки — эти руки — стянули клочок кружева, и место ткани занял его рот. Открытый, медленный, благоговейный.

Кассия застонала, зарывая пальцы в его волосы, когда язык нашёл её с сокрушительной точностью. Бёдра подались ему навстречу, тело выгнулось — жадное, немного дикое. Но он удерживал её: ладони на бёдрах, рот двигался в ритме, разметавшем дыхание, мысли и всё между ними. Из горла вырвался незнакомый звук. Она снова и снова стонала его имя, двигаясь ему навстречу, и слоги таяли на языке, как сахар.

А он продолжал пожирать её.

Она позволяла. Потому что если это последние мгновения рядом с ним… пусть она запомнит, как он ей поклонялся. Как преклонил колени, заставляя её чувствовать себя королевой.