Закончив, Кассия повернулась к зеркалу. Оттуда смотрела незнакомка. Морозно-голубой шёлк ловил свет ламп. Бисер Опалины искрился на лифе, как рассыпанный иней. Плечи скрывала органза, настолько тонкая, что с тем же успехом они могли оставаться обнажёнными. Волосы свободно падали вокруг плеч, между волнами блестели маленькие хрустальные бусины.

Это была не женщина, прятавшая письма с отказами в карман фартука и улыбавшаяся сквозь боль. Это была та, какой Кассия давно не осмеливалась себя представить.

В зеркале за её спиной появилась Лилибет и мягко положила руки ей на плечи.

— Выше подбородок, любовь моя, — сказала она и поцеловала Кассию в щёку, стараясь не испортить макияж. — Наконец пришло твоё время сиять.

Горло Кассии сжалось. Она вспомнила мать, у которой никогда не было такого платья. Мать отдала жизнь муке, магии и чужим детям и ни разу не попросила ничего прекрасного для себя. Кассия так сильно желала, чтобы мать сейчас её увидела, что защипало глаза.

Она молча кивнула.

Из соседней комнаты донёсся голос Опалины:

— Аркенот сказал, карета будет через двадцать минут. Надень туфли, я ещё раз проверю подол.

Кассия послушалась, и впервые после заключения сделки предвкушение затмило страх.

Минуты промелькнули в последних поправках и нервном смехе. За десять минут до прибытия Арка пошёл снег — мягкий, ровный, припорошивший крыши и мощёные улицы Малой Минеолы. Мир смягчился и замер в бело-серебряной тишине.

В дверь тихо постучали.

Лилибет выглянула из-за занавески и тихо присвистнула.

— Твой демон прибыл. И да помогут нам Четыре Предка: он выглядит готовым испортить кому-нибудь вечер.

Живот Кассии перевернулся. Она медленно встала, разглаживая платье.

— Я выгляжу…

— Потрясающе, — сказала Лилибет. — Ты выглядишь потрясающе.

— Достойна любого бального зала, — добавила Опалина, в последний раз расправляя юбку.

Кассия подошла к двери и открыла.

На пороге стоял Арк в парадной одежде, делавшей его глаза ещё золотистее. Разумеется, официального цвета Дэймара у него не было: полуночное синее пальто с серебряной подкладкой, ворот расшит филигранью, слабо мерцавшей при движении. Он выглядел властным, безупречным, словно принадлежал совсем иному миру.

И всё же едва не лишило её сил выражение его лица.

Он заговорил не сразу. Взгляд медленно и благоговейно прошёлся по ней — от нежного мерцания рукавов к мягким складкам юбки и тысячам крошечных бусин, пришитых Опалиной к талии, лифу и подолу.

Арк тихо вдохнул.

— Ты сияешь.

Слово легло на грудь ладонью. Всего несколько ночей назад эти руки касались её кожи. Этот рот в темноте следовал линии её горла. Воспоминание ударило волной жара, укоротив дыхание.

— Ты и сам неплохо прихорошился, — сумела выговорить она. Слова казались нелепыми, пустыми и легкомысленными рядом с тем, что хотелось сказать на самом деле: «Я так по тебе скучала, что испугалась».

Его губы дрогнули.

— Я собирался приехать раньше, но Опалина предупредила, что меня не впустят, если я прерву любой этап облачения.

— Именно так, — сказала из дома Опалина, высунувшись в двери и подняв бровь. — Добрый вечер, Аркенот. Верните её целой. Иначе не возвращайтесь вовсе.

Лилибет выглянула из-за плеча Опалины.

— И если разобьёте ей сердце, мы узнаем.

— Я не намерен этого делать, — ответил Арк. Затем тише добавил обеим: — Спасибо. За всё.

Лицо Опалины смягчилось. Хвост Лилибет одобрительно дёрнулся.

Кассия потянулась за пальто, но Арк уже снял мягкую шерсть с крючка, подошёл и бережно набросил ей на плечи. Поправляя пальто, коснулся ключицы. Втянутые до тупых кончиков когти прошлись по ложбинке на горле, где под кожей слабо пульсировала метка.

Такое маленькое прикосновение. Такая забота. Что-то затрепетало в самой глубине груди.

Снаружи ждала та же карета, что и в ночь аукциона, хотя между ними теперь изменилось всё. Перед уходом Кассия обернулась к подругам. Они махали — гордые и готовые защищать.

Арк предложил руку.

Положив ладонь поверх его пальцев, Кассия почувствовала не только силу, но и надёжность. Безмолвное обещание: что бы ни принесла ночь, он будет рядом.

С нею.

Карета поплыла сквозь снег. Они сидели на мягкой скамье близко, но не соприкасаясь. Едва дверь закрылась, Арк нашёл её руку и переплёл пальцы. Тёплое уверенное пожатие словно говорило: всё, что чувствовала она во время разлуки, чувствовал и он.

— Прошло немало времени, — тихо сказала она.

Арк посмотрел на неё.

— Слишком много.

Затем очень осторожно наклонился. Губы скользнули по её губам с мучительной сдержанностью, будто он боялся, что, начав, уже не остановится. Когда Арк отстранился, его дыхание замедлилось, а её — участилось.

— Ты очень сдержан, — пробормотала Кассия, найдя пальцами лацкан и прослеживая серебряную вышивку. Не удержавшись, добавила: — Учитывая, каким бываешь без свидетелей.

Он улыбнулся, но голос стал ниже.

— Если я начну, Кассия, то не отвечаю за состояние этого платья к нашему приезду.