Четырнадцать дней. Слова стали погребальным звоном. Невозможный срок. В городе не было места, способного принять всех детей сразу.

— Их выбросят на улицу, — прошептала она, опустошённая ужасом.

— Трагическое последствие, — почти мягко согласился он. — Но необязательное.

Он наклонил голову, словно обдумывая простую деловую сделку. — У меня есть пустующая недвижимость далеко от Анджелина. Бывшая академия — просторная, с огороженным садом и разрешением на жилую школу. Там поместятся все дети «Звёздного света» и ещё больше.

Он оставил между ними образ упорядоченного мирного будущего — безупречного невозможного спасения.

— Вы получите её бесплатно. Я даже оплачу билеты на поезд, переезд и ежемесячное содержание детей. Считайте это вложением в их стабильность… и ваше благоразумие.

Нелепость поднялась к горлу диким истерическим желанием рассмеяться. Разумеется. Конечно, всё вело сюда. Ловушка расставлена, и теперь он захлопывал её с изяществом человека, делавшего это сотни раз.

— А взамен? — прохрипела она.

Его взгляд был безжалостен.

— Разорвите помолвку сегодня. Убедите его, что сами так решили. Что опомнились. А затем исчезните.

Он сделал последний шаг и ядовито прошептал:

— Согласитесь — и спасёте «Звёздный свет». Откажетесь — и через четырнадцать дней социальные работники заберут детей, потому что вы любите демона сильнее, чем их. Сердце или совесть, мисс Аура. Что окажется тяжелее?

Он протянул пергамент.

Кассия смотрела на него, и отвращение кристаллизовалось в единственное пронзительное понимание.

Агмон Алдеррат оценил её жизнь и превратил каждую часть в оружие. Страх детей потерять дом. Память об отце. Тайную болезнь Дэймара. Её любовь к Арку. Будущее приюта было последним рычагом. Он дирижировал безжалостной симфонией самых глубоких её привязанностей, превращая совесть Кассии в оружие против неё самой.

Новое здание он называл решением. На деле оно доказывало бы, что он ею владеет.

Она долго смотрела на него. Слова уже были готовы — жестокие, обжигающие, способные содрать самодовольство с лица. Хотелось швырять ими, пока он не подавится.

Но он не заслуживал её голоса. Ни одного вдоха ради единственного слога.

Кассия прошла мимо, оставив уведомление в его руке.

Первым на неё обрушился свет зала — жестокое сияние люстр, где каждая хрустальная капля была острой, как осколок. Густые приторные духи застряли в горле. Глаза медленно привыкали, веселье уже казалось издевательством.

Арк шёл навстречу с тарелками в обеих руках. Увидев её, он зашагал легче, словно Кассия была тихой гаванью, которую искал.

— Не знаю, куда ушла мать — в библиотеке её не было. — Он замолчал, почти смутившись, и протянул тарелки с кривоватой улыбкой. — Простите, что так долго. Я слишком тщательно выбирал подношение искусной кухонной ведьме. Надеюсь, вы его примете.

Кассия смотрела на блюда, затем на него. В каждом был ингредиент, который она часто использовала для пекарни, детей или себя. Всё выбрано с мыслью о ней. Грудь заболела. Он изучил и запомнил её, сложил это маленькое подношение как доказательство внимания с самого первого медового кекса.

Она сдержала слёзы, улыбнулась и невольно коснулась пальцами его щеки. Маленький инстинктивный жест — но он без колебаний и подозрения прижался к ладони, сжав её грудь.

Он был хорошим человеком. Слишком хорошим для боли, которую она собиралась причинить.

— Знаешь, — произнесла она с напряжённым горлом, — сейчас я самая счастливая женщина в Мередите?

Прежде чем он увидел бурю в её глазах, Кассия убрала руку.

— Всё хорошо? — мягко спросил он.

Слишком поздно — он уже заметил. Честно ответить она не могла. Кассия посмотрела на сверкающее кружение отрицания вокруг.

— Я просто… больше не хочу здесь находиться. Не хочу остаток нашей ночи играть роль.

Арк молча изучал её. Затем без слов поставил тарелки и протянул руку.

— Тогда мы уйдём.

Лёгкость уступки — мгновенный, не требующий вопросов союз — пронзила глубже любых подозрений.

Именно это ей предстояло убить. Это естественное «мы».

30

КАССИЯ

Он привёз её к себе домой.

Не в кабинет или какое-нибудь безликое место. Домой — туда, где жил, где спал. Где на несколько украденных часов мир исчезал и он просто существовал.

Это был городской дом на тихой улочке Демонского квартала, всего в нескольких кварталах от «Эгиды и Пепла». Как только дверь со щелчком открылась, он отступил, пропуская её первой. Переступив порог, Кассия сразу поняла: этот дом был воплощением Арка. Каждая деталь продумана — чистые линии, тщательно выверенный порядок, пространство без хлама, но наполненное намерением.