Она рассмеялась — негромко, долго, и в её смехе каким-то образом слышалось знание, словно она уже понимала, что он собирается сделать, прежде чем он сам это осознал. Впрочем, между ними всегда было именно так.

— И что потом?

— Поедешь со мной в поместье. Дашь мне шесть недель. До тех пор, пока парламент не возобновит заседания.

Она снова повернулась к свечам.

— Что это? Какой-то грандиозный план, чтобы снова меня очаровать? Будто мы герои любовного романа?

Да.

Он был достаточно умён, чтобы промолчать.

— Мы не в любовном романе, Хейвен. Это не история о любви.

— Потому что у тебя такая история с твоим американцем?

— Потому что я больше не желаю участвовать ни в какой истории о любви. Никогда.

Больше. Он обдумает это слово позже. Уцепится за него, как за спасительную соломинку.

— Хорошо, — ответил он. — Но ты состоишь со мной в браке и поклялась повиноваться мне.

Она одарила его таким взглядом, что он невольно выпрямился.

— А ты поклялся чтить меня.

— Вот моё предложение: шесть недель, и ты получишь развод.

Это была ложь, но об этом он подумает, когда придёт время.

Она подозрительно прищурилась.

— Что ты намерен делать со мной все эти шесть недель?

— Намерен провести их с пользой, — ответил он, и решение окончательно оформилось в его голове прямо в тот миг, когда он произносил слова. — Хочу, чтобы ты нашла мне замену.

Он услышал, как она резко втянула воздух, и теперь настала его очередь почувствовать удовлетворение. Почувствовать себя победителем. Усмехнуться.

— Что это значит?

— Ровно то, что я сказал. Ты поедешь в поместье и проведёшь шесть недель, подыскивая себе замену.

— Ты хочешь, чтобы я устроила тебе сватовство?

Ему понравилось недоверие в её голосе, понравилось, как оно помогало ему вновь обрести уверенность.

— Признай, это избавило бы меня от множества хлопот.

Она прищурилась.

— Тебе не кажется, что подобное соглашение будет… непрактичным?

— Нисколько.

— О нет, конечно же, бедным юным леди, мечтающим привлечь внимание герцога, будет вовсе не неловко оказаться запертыми в загородном поместье и играть в шарады с его первой женой, с которой он вот-вот разведётся.

— Думаю, скорее всего, они даже почувствуют облегчение. В конце концов, если мы сумеем мирно сосуществовать, возможно, мне удастся избежать самых неприятных последствий развода.

Она изогнула одну изящную бровь.

— Ты полагаешь, что герцогский титул поможет загладить твою скверную репутацию?

— Я хочу, чтобы у них были доказательства того, что я не обращался с тобой дурно.

— Плохое обращение не всегда оставляет следы на теле.

Вина обрушилась на него, и вместе с ней нахлынули воспоминания: грохот захлопнувшейся дверцы экипажа, когда он отправил её прочь; звук её рыданий в тот день, когда она вернулась; и тишина, воцарившаяся после того, как она ушла от него навсегда.

Хотя нет. Не навсегда.

Она вернулась.

Он проглотил подступившие чувства и встретил её взгляд.

— Ты ведь хочешь развода, не так ли?

Она смотрела на него, словно обдумывая ответ. Наконец произнесла с полным спокойствием:

— Хочу.

— Найди мне замену, Сера. И развод твой.

План был безумным. Чистой воды глупостью. Он нисколько не удивился бы, если бы она прямо так ему и сказала.

И всё же он затаил дыхание, ожидая её ответа, наблюдая, как свет свечей мерцает на её коже, то озаряя её лицо, то погружая в тень. Она была поразительно прекрасна.

Но она не стала говорить, что его затея безумна.

Вместо этого кивнула в знак согласия.

— А теперь уходи.

Он выполнил её желание и молча покинул трактир, уже обдумывая, как будет снова завоёвывать собственную жену.

Глава 8

Самый затянувшийся скандал сезона: время не ждёт, мисс Тэлбот!

Апрель 1833 года

Три года и четыре месяца назад

— Бетховен?

Серафина оторвалась от фортепиано и посмотрела на сестру Софи, стоявшую у противоположной стены оранжереи с нотным листом в руке и вопросительным выражением лица.

Сера сморщила нос.

— Слишком помпезно.

Софи вернулась к стопке нот.

— Гимны?

— Слишком благочестиво.

— Детские песенки?

Сера покачала головой.

— Моцарт?

— Слишком… моцартовский, — вздохнула Сера.

Софи бросила на неё выразительный взгляд.

— Ну да, конечно. Ведь никто не любит Моцарта.

Сера рассмеялась и легко пробежалась пальцами по клавишам, наигрывая незатейливую мелодию, родившуюся прямо сейчас.

— Томас Мур.

Софи закатила глаза.

— У тебя всегда один Томас Мур. Честное слово, если бы я не знала тебя лучше, то решила бы, что ты мечтаешь выйти за него замуж.