День герцогини

Сара Маклейн

Аннотация

Единственная женщина, которую он никогда не забудет…

Малкольм Бевингсток, герцог Хейвен, последние три года провёл в добровольном затворничестве, расплачиваясь за ошибку, которую уже не исправить, и любовь, которую он потерял навсегда. Однако герцогство не может ждать, а Хейвену необходим наследник. Это означает, что до конца лета ему придётся найти себе жену. Есть лишь одна проблема — жена у него уже есть.

Единственный мужчина, которого она никогда не простит…

После долгих лет изгнания Серафина, герцогиня Хейвен, возвращается в Лондон с единственной целью — вернуть себе прежнюю жизнь и обрести счастье, освободившись от мужчины, разбившего ей сердце. Хейвен предлагает ей сделку: Сера сможет получить свободу, как только найдёт себе замену… А для этого ей придётся провести всё лето бок о бок с мужем, которого она больше не хочет, но которому, как ни старается, не может сопротивляться.

Любовь, которую ни один из них не в силах отрицать…

У герцога есть всего одно лето, чтобы вновь завоевать сердце жены и убедить её, что, несмотря на разбитое прошлое, он способен подарить ей вечное счастье, превратив каждый день в День герцогини.

Глава 1

Герцог, от которого отреклись!

19 августа 1836 года Палата лордов, парламент

Она ушла от него ровно два года и семь месяцев назад.

Малкольм Маркус Бевингсток, герцог Хейвен, посмотрел на крошечные деревянные колёсики календаря, врезанные в кожаную накладку письменного стола в его личном кабинете над залом заседаний Палаты лордов.

Девятнадцатое августа 1836 года. Последний день парламентской сессии, наполненный пышными церемониями, пустыми речами и неотступными воспоминаниями.

Он повернул колёсико с выпуклой шестёркой.

Пять. Четыре.

Герцог глубоко вздохнул.

Убирайся.

Собственные слова вновь прозвучали в его памяти — холодные, полные гнева и предательства, произнесённые с тихой, зловещей угрозой.

И никогда не возвращайся.

Он снова коснулся колёсика. Август сменился июлем. Затем маем. Мартом.

Девятнадцатое января 1834 года.

День, когда она ушла.

Пальцы двигались сами собой, без участия разума, находя утешение в знакомом щелчке деревянных колёсиков.

Семнадцатое апреля 1833 года.

То, что я чувствую к тебе… Теперь он слышал её голос — мягкий, полный соблазнительной нежности. Я никогда прежде не испытывала ничего подобного.

Он тоже не испытывал.

Будто в комнату внезапно хлынули свет, дыхание и надежда, заполняя все тёмные уголки. Наполняя его лёгкие и сердце. И всё это — благодаря ей.

Пока он не узнал правду.

Правду, которая прежде имела для него такое огромное значение, что в какой-то момент перестала значить вообще всё.

Куда она исчезла?

Часы в углу кабинета мерно тикали, отсчитывая секунды до того момента, когда Хейвен должен был занять своё место в величественном зале Палаты лордов, где на протяжении поколений заседали мужчины, служившие высоким идеалам и страстям. Его пальцы играли с маленьким календарём с виртуозностью музыканта, словно проделывали этот танец уже сотни раз.

Тысячи раз.

Так оно и было.

Первое марта 1833 года.

День их знакомства.

Так, значит, герцогом теперь может стать кто угодно?

Ни почтения, ни должного уважения. Дерзость, насмешливое обаяние и чистейшая, ничем не прикрытая красота.

Если вы считаете герцогов невыносимыми, представьте, чего им приходится терпеть от герцогинь.

Эта улыбка…

Будто она никогда не встречала другого мужчину. Будто никогда не желала никого, кроме него.

С той самой минуты, когда он увидел её улыбку, он принадлежал ей. Нет, ещё раньше.

Представьте, чего им приходится терпеть…

А потом всё рухнуло.

Он потерял всё, а затем потерял и её. Или, быть может, всё случилось наоборот. Или же одно от другого ничем не отличалось.

Наступит ли когда-нибудь день, когда он перестанет думать о ней? Существует ли дата, которая не будет напоминать о ней? О времени, тянувшемся целую вечность с тех пор, как она ушла?

Куда она исчезла?

Часы пробили одиннадцать. Тяжёлый перезвон разнёсся по комнате, отозвавшись эхом ещё дюжины часов в длинном дубовом коридоре за дверью. Звук созывал мужчин, чьи родовитые имена существовали задолго до их рождения, к исполнению долга, доставшегося им по праву наследия.

Хейвен с силой крутанул календарные колёсики и оставил их как есть.

Тридцать седьмое ноября 3842 года.

Прекрасная дата. В такой день у него уж точно не будет ни малейшего повода думать о ней.

Он поднялся и направился к месту, где висела его алая мантия. Тяжёлая, плотная ткань словно олицетворяла груз ответственности, которую она символизировала.