Голос матери доносился словно издалека, сквозь шум крови в ушах Серы, сквозь потрясение, гнев и унижение.

— Сера прекрасно знает, какое прозвище я имею в виду.

Сера кивнула и едва слышно прошептала:

— Тик-так.

— Над тобой смеются. Над тем, как ты ждёшь его, пока время уходит, сезон переваливает за середину, а ты даже не смотришь в сторону достойных женихов. Мужчин, которые могли бы на тебе жениться. Тик-так Тэлбот. — Графиня в отчаянии вскинула руки. — И они уверены, что ты уже отдалась ему.

Сера посмотрела на мать.

— Не всё.

— О, Серафина, — с явным раздражением произнесла графиня. — Неважно, было ли это на самом деле. Они думают, что было. Ты погублена, девочка. А он — один из богатейших герцогов Британии.

— Мы… — Она сглотнула. — Я ему нужна. Он хочет быть со мной.

— В этом я не сомневаюсь. — Мать покачала головой, и голос её смягчился. — Но, дорогая, если бы он собирался на тебе жениться, то уже пришёл бы к твоему отцу. Вместо этого он воспользовался тобой. Навесил на тебя позорное прозвище, а вместе с ним навлёк бесчестье и на твоих сестёр. Просто потому, что они связаны с тобой.

Она помолчала, а затем произнесла с беспощадной ясностью:

— Это ты навлекла на них позор.

Сера посмотрела на сестёр… На «Запятнанных Сестёр», которым не было места в обществе, которые всегда становились предметом презрительных пересудов и бесконечных догадок. Селеста и её обедневший граф. Селина, слишком умная для собственного блага. Сесили, чересчур дерзкая, чтобы когда-нибудь стать подобающей аристократической леди. И Софи — бедная, тихая Софи, которую весь свет считал невзрачной.

Кто позаботится о них?

Голос матери вырвал её из раздумий.

— Есть другой мужчина. Он готов на тебе жениться. Готов избавить тебя от этих ужасных сплетен. Возможно, если ты выйдешь за него как можно скорее, о Тик-так Тэлбот забудут. О «Запятнанных Сёстрах» тоже. Может быть, твой брак спасёт сестёр от унижения.

— Неужели другого выхода нет? — выпалила Сесили.

— Нет! — возразила Селина.

— Мама… — тихо заговорила Софи. — Сера не должна выходить замуж ради нас.

И лишь Селеста молчала. Селеста, за которой ухаживал обедневший граф. Лучший титул, на который могли надеяться сёстры Тэлбот. И всё же он был несравним с титулом богатого, безупречного герцога.

Богатого герцога, который ни разу не заговорил о браке.

Мать снова заговорила, на этот раз холодно и серьёзно, обращаясь только к Сере:

— Ты прекратишь эту унизительную погоню за ним. Найдёшь мужчину, который согласится на тебе жениться. И выйдешь за него, чтобы обеспечить будущее и себе, и своим сёстрам. В этом сезоне, пока сплетники не погубили тебя окончательно. Потому что именно так женщины добиваются своего — через замужество.

Она повернулась к остальным дочерям.

— Вам давно пора это понять. Титул вашего отца никогда не принесёт вам того уважения, которого вы заслуживаете. И у вас нет брата, который мог бы вас защитить. Однажды папы не станет, и вам придётся самим заботиться о себе. А для этого вам нужно будет выйти замуж. И единственный способ сделать это удачно — позволить вашей сестре исправить тот беспорядок, который она устроила.

Неужели она и правда всё испортила? Неужели мать права?

Сера переводила взгляд с одной сестры на другую. Все они смотрели на неё широко раскрытыми глазами, полными печали и чего-то ещё. Чего-то пугающе похожего на страх.

Как же она ненавидела этот мир и то, как он безжалостно охотился на женщин.

На глаза навернулись горячие, злые слёзы. Сера ненавидела и их — за слабость, которую они выдавали. Почему мужская ярость выливалась в град ударов, а женская — в потоки слёз?

Графиня долго смотрела на неё, а затем, даже не взглянув на остальных дочерей, произнесла:

— А теперь все вон. Оставьте нас.

Сёстры замешкались, и Сера мысленно поблагодарила их за это. Каждая смотрела на неё, ожидая, пока она сама даст понять, что согласна остаться с матерью наедине. Сера кивнула. Она любила их. И знала, что ей предстоит сделать.

Она готова была отказаться от любимого мужчины ради сестёр. Готова была, как сказала мать, исправить то, что натворила.

Софи прикрыла за собой дверь, оставив Серу наедине с графиней.

После долгого молчания Сера вытерла слёзы и положила руку на пианино, словно надеялась почерпнуть силы в прикосновении к знакомому инструменту. Затем глубоко вдохнула.

— За кого ты хочешь, чтобы я вышла замуж?

Между ними вновь повисла тишина. Наконец мать подошла к дочери, протянула руку и нежно коснулась её щеки. Мягкая лайковая перчатка словно обещала нечто твёрдое и незыблемое.

— Я хочу, чтобы ты вышла за того, кого сама любишь, Сера. Но герцог…

Слёзы снова подступили к глазам, и на этот раз Сера не смогла их сдержать.

— Мне всё равно, что он герцог. Меня никогда не интересовал его титул.

— Я знаю.

— Он Малкольм. Я хочу быть с Малкольмом.