— А ты бы позарился? Она ведь не леди.

Малкольм стиснул зубы. Он ненавидел этих мужчин, это место и всё, что оно олицетворяло, — жизнь, которую Сера выбрала вместо него.

Как же сильно она, должно быть, его ненавидела, раз предпочла подобное существование!

Он должен был добраться до неё.

Но прежде, чем он успел сдвинуться с места, первый мужчина снова заговорил, сопроводив слова непристойным жестом.

— Тем больше причин её заполучить. Девка-то знает, что к чему.

Мужчины разразились грубым хохотом.

Малкольм повернулся к ним, заметив большие кружки эля на столе. Он низко пригнулся, положил руку на плечо одного из них и тихо произнёс:

— Повтори.

В его голосе звучала глухая угроза, но мужчины были достаточно пьяны, чтобы не заметить опасности.

— Чего? Что Воробей, похоже, хороша в постели?

Это были часы отчаяния, проведённые в одиночестве в ночной темноте, когда он мчался сюда, измученный тоской по ней.

Это были недели отчаяния, когда он желал её, даже находясь рядом, всего в нескольких дюймах от неё, и всё равно не мог до неё дотянуться.

Это были годы отчаяния, когда он знал, что совершил все возможные ошибки. Когда боялся, что так никогда и не найдёт её.

Возможно, без всего этого он не стал бы переворачивать стол, отшвырнув четверых мужчин назад вместе с мебелью.

Возможно, не схватил бы кружку эля прямо в воздухе и не обрушил её на голову самого разговорчивого из них, наслаждаясь глухим ударом куда сильнее, чем следовало.

Мужчина рухнул на пол, изрыгая проклятия. Толпа, ещё мгновение назад казавшаяся плотной и неподвижной, расступилась, освобождая широкое пространство. Кто-то выкрикнул:

— Драка!

Зал взорвался движением. Напряжённое ожидание возвращения Серы на сцену мгновенно сменилось жадным любопытством к начавшейся потасовке. Женщины визжали, подбирая юбки, мужчины уже принимались делать ставки.

Однако Малкольм не стал задерживаться, чтобы узнать, каковы шансы на его победу. Он был слишком занят дракой. Его кулаки наносили быстрые и мощные удары, обрушивая всю накопившуюся ярость на оставшихся троих из этой сквернословящей компании.

— Ты не смеешь говорить о ней в таком тоне! — прорычал он, разбивая нос одному из мужчин, а затем оборачиваясь, чтобы заблокировать стул, которым размахивал другой.

Деревянная конструкция с грохотом обрушилась на его руку. Малкольм увернулся от градa разлетающихся щепок и тут же нанёс нападавшему сокрушительный удар в челюсть.

— Вы не смеете так говорить о женщинах! — взревел он.

— Да пошёл ты! — огрызнулся первый из поверженных, уже поднявшийся на ноги. По щеке у него текла кровь. — Где хочу, там и говорю, что хочу!

Малкольм снова бросился на него, схватил за грязную рубашку и швырнул всем телом в сторону огромного охранника. Тот, казалось, куда меньше интересовался мерзким отребьем, валявшимся у его ног, чем самим Малкольмом, которого явно намеревался остановить, пока приступ ярости не зашёл слишком далеко.

Малкольм поднял руки, показывая, что сдаётся. Он не собирался драться с людьми, которые охраняли Серу.

— Я не собирался…

Закончить он не успел. Позади раздался женский визг.

Он обернулся, не зная, чего ожидать.

Но уж точно не предполагал, что его последний противник окажется всего в нескольких дюймах от него, размахивая руками. Чьи-то кулаки сбились с первоначальной траектории, потому что женщина атаковала негодяя сзади.

Сесили.

Его золовка посмотрела ему прямо в глаза и крикнула:

— Ну же! Ударь его!

Малкольм не заставил себя просить дважды.

Один хлёсткий удар, которым с полным основанием мог бы гордиться его учитель бокса из Итона, — и мужчина рухнул, словно срубленное дерево, увлекая Сесили за собой.

Она поднялась на ноги с поразительной быстротой и с таким эффектным изяществом, словно укладывать на пол здоровенных негодяев, не запутавшись в юбках, было её особым талантом.

Сесили довольно улыбнулась Малкольму.

— Похоже, мы попали в небольшую переделку.

Сесили, как всегда, умела выражаться с удивительной сдержанностью.

В зале царил настоящий хаос. Крики, свист, возмущённые вопли и одобрительные возгласы слились в оглушительный гул. Деньги переходили из рук в руки, а один предприимчивый букмекер объявил:

— Поскольку никто не поставил на то, что в драку ввяжется девушка, никто ничего не выигрывает!

Разумеется, те, кто уже рассчитывал получить свои деньги, остались крайне недовольны.

Пока собравшиеся продолжали воевать друг с другом из-за ставок, из-за кулис появились несколько рослых мужчин и принялись уводить четверых зачинщиков драки.

Малкольм протянул Сесили руку и помог ей подняться.

Она усмехнулась.

— Я знала, что ты придёшь, но, признаться, не ожидала столь впечатляющего появления.

Он нахмурился.

— Не уверен, что она разделит твоё мнение.

Сесили покачала головой.