— Высокая, красивая и злая, как лиса, когда я спросил, кто она такая.

Калеб ничуть в этом не сомневался.

Какого чёрта она делает в Лондоне? Неужели герцог уже выбрал себе жену?

И тут до него дошёл смысл сказанного.

Они.

Сера не стала бы на такое. Не рискнула бы репутацией сестёр.

Репутацией сестры.

Калеб с силой хлопнул ладонью по стойке.

— Ты сказал «они»?

Чёрт побери. Сера не могла привести её сюда.

— Их две.

— А как выглядит вторая? Невзрачная, вся в книгах? — Возможно, Софи. — Высокая, как дерево? — Или Селеста. — Увешанная драгоценностями с головы до ног? — Может быть, Селина.

— Женщина.

— Что это ещё значит?

Фету снова ухмыльнулся и огромными ладонями обрисовал в воздухе фигуру с совершенно неприличными изгибами.

— Женщина.

Калеб схватил его за рубашку и рывком притянул к себе, так близко, что смог разглядеть татуировку, покрывавшую темя его бритой головы.

— Ты не должен этого замечать. Для тебя она не женщина.

Фету высоко поднял брови, но ответить не успел.

— А для тебя я женщина?

Калеб отпустил его и резко обернулся на голос.

На женщину.

Чёрт побери, меньше всего ему хотелось, чтобы она была женщиной.

— Нет. Ты — сплошная головная боль.

Она рассмеялась. В этом звуке было что-то греховное, чувственное, и он был так же желанен, как солнечный свет после долгой зимы.

Но Калеб не хотел видеть её здесь.

Даже если она была словно прохладный ветерок в душном, прокуренном помещении. Её волосы были собраны шпильками, которые, судя по всему, держались уже целый день, позволяя длинным непослушным локонам виться у шеи и прилипать к плечам. Один из них даже выбился и скользнул за край платья. Щёки раскраснелись, на гладкой, прекрасной коже выступила лёгкая испарина, а губы… розовые, полные, совершенные губы…

Она приподняла бровь.

— Тебе не сбежать. Разве что ты готов перепрыгнуть через стойку и продраться сквозь несколько десятков человек, которые из кожи вон лезут, чтобы занять удобное место и посмотреть, как выступает «Воробей».

Он указал на Фету.

— Возвращайся ко входу.

Фету слегка поклонился Сесили.

— Рад знакомству, сестра «Воробья».

Она улыбнулась и присела в лёгком реверансе.

— И я рада знакомству, защитник Американца.

Калебу захотелось что-нибудь разбить.

— Он не мой защитник, — сказал он, ненавидя себя за то, что вообще счёл нужным что-то объяснять. Ему было всё равно, что она о нём думает. Её мысли не должны были его волновать. — Мне не нужен защитник.

Сесили повернулась к нему.

— Правда? Тогда зачем ты его нанял?

— Потому что ему самому нужен защитник, — ухмыльнулся Фету.

— Возвращайся ко входу, — повторил Калеб, беря бутылку и делая вид, будто наливает виски мужчинам, которые вовсе не ждали своей выпивки.

Когда Фету неторопливо удалился, Калеб снова посмотрел на Сесили, стараясь придать лицу безразличное выражение. Это оказалось непросто: она была слишком красива, чтобы смотреть на неё и не опасаться последствий.

— Тебе не следовало приходить сюда.

— Мне не пришлось бы приходить, если бы ты оказался не таким трусом.

От возмущения у него вспыхнуло лицо.

— За подобное обвинение любой мужчина познакомился бы с моими кулаками.

Она усмехнулась.

— Но, как мы уже выяснили, я не мужчина. Так что, пожалуй, рискну.

Почти прорычав что-то невнятное, Калеб швырнул бутылку на низкий столик, вышел из-за стойки, взял её под руку и повёл сквозь толпу в заднюю комнату таверны. Здесь их единственными свидетелями были бутылки с виски и джином.

Он отпустил её и закрыл дверь.

Сесили держалась слишком уверенно. Она уже сделала длинный шаг ему навстречу, и Калебу пришлось приложить немало усилий, чтобы не отступить.

Она была воплощённой опасностью.

И это ещё до того, как она произнесла низким, соблазнительным голосом, словно проверяя, насколько далеко простирается его дикость:

— Возможно, ты всё-таки не такой трус, как я думала. Что собираешься со мной здесь делать?

В голове у него возникло столько ярких, ошеломляющих, до неприличия распутных ответов, что ему понадобилось несколько мгновений, чтобы вновь обрести способность мыслить.

Разумеется, он не собирался воплощать ни один из них в жизнь, хотя отчаянно этого хотел.

В конце концов, он был живым мужчиной. С бьющимся сердцем и вполне исправным телом.

Взяв себя в руки, он принялся искать безопасную тему для разговора. И ухватился за первую, что пришла на ум.

— Где твоя сестра?

Сесили подошла ещё ближе. Тёмно-синие юбки скользнули по его ногам.

Не то чтобы он это почувствовал.

Не то чтобы ему хотелось ощущать их прикосновение.