— И Кинга тоже, — вставила Софи.

Сера прекрасно понимала, что развода ей не видать. И всё же до сих пор удивлялась, что голосование по этому вопросу вообще состоялось. В конце концов, Мал неделями разыгрывал целую постановку вокруг расторжения их брака, испортив лето доброй полудюжине женщин, не говоря уже о самой Сере.

Ложь.

Она отогнала этот шёпот вместе с правдой, которая за ним скрывалась. Ей было легче считать, что лето действительно прошло впустую. Легче притворяться, будто она ничего к нему не чувствует. Тогда, возможно, будет не так больно, когда он сделает то, что всегда обещал: сохранит их брак, но сам останется в стороне от её жизни.

Уже три недели он держался от неё подальше. Ни весточки, ни единого сообщения — ничего, кроме слов, которые он передал Сесили в «Поющем воробье» после того, как едва не разрушил там всё до основания.

Он не собирался жениться на Фелисити Фэрклот.

Судя по всему, леди Лилит он тоже не собирался брать в жёны: обе женщины вернулись в Лондон и снова оказались в гуще брачного сезона с открытием новой сессии парламента. Вместе с ними вернулась и леди Эмили. К удивлению Серы, светская колонка «Лондонские новости» уже успела объявить всех троих самыми блистательными драгоценностями нынешнего сезона.

Выходило, что Мал не женится на другой женщине и, следовательно, не намерен разводиться с ней.

Через три дня после того, как Малкольм покинул «Поющий воробей», не сказав ей ни слова, Сера получила извещение от лорд-канцлера. В нём сообщалось, что «вопрос о расторжении вашего брака с герцогом Хейвеном посредством развода» будет рассмотрен на заседании Палаты лордов. Её не попросили изложить причины, по которым она добивалась развода, и даже не позволили нанять адвоката для участия в разбирательстве. Жёны не считались самостоятельными юридическими лицами, поэтому ей просто сообщили дату и время.

Двенадцатое октября 1836 года, половина двенадцатого утра.

— Что ж, — заявила тогда Селин, когда Сера рассказала сёстрам о полученном письме, — по крайней мере, мы не пропустим нашу утреннюю прогулку верхом.

И вот теперь они сидели здесь. Каждой из «Опасных Дочерей» разрешили войти на смотровую галерею, чтобы она могла поддержать сестру, пока внизу почти двести мужчин, родившихся в роскоши и привилегиях, решали её судьбу. Ну, почти двести мужчин — и их отец, который получил свой титул благодаря карточной игре. Если задуматься о нынешнем положении дел, вполне могло оказаться, что именно поэтому они все и сидели сейчас здесь, в этой галерее, ожидая решения о будущем Серы.

Внизу мужчины сновали туда-сюда, словно совершенно не подозревая, что от их законодательных трудов зависят чужие судьбы. Они входили в зал и выходили из него через две двери, расположенные по обе стороны палаты. Левая вела в лобби сторонников развода, где лорды, выступавшие за расторжение брака герцога и герцогини Хейвен, отдавали свои голоса за вариант «За». Справа находилось лобби противников — там голосовали те, кто придерживался противоположного мнения.

— Но ведь у тебя есть как минимум два голоса в поддержку развода, — заметила Селест. — Кинг и Клэр на твоей стороне. Проблема в том, что ни один из этих покрытых плесенью титулованных старцев не желает признавать право несчастной жены просто взять и отказаться от брака. А вот наши мужья верны своим принципам до последнего.

— Я никогда не считала это недостатком, — улыбнулась Софи, заглядывая через перила вниз. — И, кроме того, я вовсе не собираюсь отказываться от брака.

Она помолчала, а затем произнесла с неожиданным придыханием:

— Я никогда прежде не видела Кинга в парике. Это так…

— Волнительно? — подсказала Сесили.

— Я собиралась сказать «любопытно». Но «волнительно» — тоже интересный вариант.

Она слегка наклонила голову.

— Интересно, я взволнована? Вполне возможно.

— Парики на многих действуют именно так, — сухо заметила Селин. — Напудренный конский волос, передаваемый из поколения в поколение. Очень красиво. И ароматно.

Сёстры дружно рассмеялись. Все до единой, кроме Серы, которая не могла забыть о главном вопросе этого дня. И неудивительно, ведь от его решения напрямую зависели её будущее и свобода.

Не имело значения, что теперь, когда Мал исчез из её жизни, оставшись лишь в мыслях, она вдруг гораздо больше ценила одно из этих двух понятий, чем другое.

— Вы уверены, что его там нет? — снова спросила она.

Сесили повернулась и ещё раз оглядела мужчин внизу.

— Трудно сказать наверняка: кругом одни парики и мантии. Но, по-моему, его действительно нет.

Она посмотрела на Серу.

— Разве ты не думаешь, что он хотя бы взглянул бы сюда? Или, что ещё лучше, пришёл бы за тобой? Вся эта процедура, кажется, специально устроена так, чтобы выставить тебя напоказ. Он ведь не собирается давать тебе развод. Так какой смысл во всём этом?

— Он обещал мне голосование.