— Ой, чёрт побери, это же папарацци, — невнятно произношу я.

 

 

 

 

 

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

МАКС

Если в жизни и есть что-то постоянное, так это пресса. Журналисты повсюду, от них не скрыться. За годы в Formula World я научился просто не обращать на них внимания, отсекая весь этот шум и информационный мусор.

Этот навык выработался у меня не сразу: первые пару лет в спорте были омрачены скандалом из-за моего бывшего инженера и его сомнительных методов получения информации о машинах других команд.

После всего пережитого я научился сохранять абсолютное хладнокровие перед журналистами и не реагировать на их провокации.

Но теперь, когда я выкатываю инвалидное кресло с явно одурманенной лекарствами Лили из сельской больницы в Квебеке, начинаю пересматривать своё равнодушие к прессе.

Я направляю кресло к внедорожнику, пока один из телохранителей пытается помешать фотографу снимать нас с близкого расстояния.

Второй телохранитель спешит вперёд, чтобы открыть дверцу машины. Когда до неё остаётся около фута, Лили поднимается с кресла и нетвёрдо стоит на ногах. Врачи дали ей довольно сильное успокоительное.

— Осторожнее, мисс Онассис, смотрите под ноги, — предупреждает телохранитель и едва успевает подхватить её, когда у неё подкашиваются колени. Он помогает ей забраться в машину.

Тем временем небольшая группа журналистов выкрикивает в мою сторону вопросы:

— Что случилось с Лили Онассис?

— Она приняла слишком много лекарств?

Последний вопрос бесит меня до чёртиков, поэтому, убедившись, что Лили надёжно пристёгнута на заднем сиденье, я становлюсь между открытой дверцей и журналистами. Делаю глубокий вдох, чтобы собраться с силами, и смотрю на раздвижные двери больницы. Так мне не придётся встречаться взглядом ни с одним из репортёров.

— Сегодня я привёз Лили Онассис в больницу, потому что во время прогулки по лесу у неё возникла сильная реакция на контакт с ядовитым плющом. Из-за болезненных ощущений ей дали лёгкое успокоительное. Позже на этой неделе она будет присутствовать на гонке в Монреале. Спасибо.

Больше я ничего говорить не собираюсь, но это не мешает журналистам выкрикивать новые вопросы, пока я забираюсь на сиденье рядом с Лили. Последний вопрос, прозвучавший перед тем, как телохранитель захлопнул дверцу, продолжает звучать у меня в голове.

— Почему именно ты привёз мисс Онассис в больницу, Макс?

Внедорожник трогается с места, едва не задев одного из фотографов, который прижимает объектив к окну. И именно в этот момент Лили заваливается набок, практически падая мне на колени.

— Макс, милый, спасибо, что отвёз меня туда. Мне теперь намного лучше. Но хочется спать.

Она приподнимает голову и улыбается. И пусть её клонит в сон и она всё ещё под действием успокоительного, я не могу удержаться от ответной улыбки.

— Иди сюда, — говорю я, помогая ей выпрямиться и обнимая за плечи.

И тут я понимаю, что мне совершенно всё равно, увидит ли кто-нибудь нас вместе. Мне плевать на общественное осуждение, на отца Лили и на прессу. Я один из крупнейших спортсменов в мире автогонок. Меня ничто не остановит, особенно когда Лили рядом.

— И что самое страшное может случиться? — тихо произношу я и целую Лили в волосы, от которых пахнет больницей.

— Фу-у-у, — отвечает она.

Всю долгую дорогу обратно к домику она дремлет у меня на руках. Когда мы наконец добираемся до места и убеждаемся, что папарацци за нами не проследили, я выношу её из машины, заношу в дом и отношу в спальню.

Когда я укладываю её на кровать, она широко распахивает глаза.

— Мне уже лучше.

— Рад это слышать. Тебе нужно отдохнуть, хорошо?

— Прости, что испортила наше время вместе.

Я откидываю простыню, и Лили забирается под неё, издавая при этом очаровательные сонные кряхтения.

— За что ты извиняешься?

— Я хотела, чтобы эти дни были идеальными. Для нас. Ты же сказал, что нам многое нужно наверстать.

От её слов у меня словно что-то надламывается внутри. Я ложусь рядом.

— У нас впереди целая вечность, милая. Но сейчас тебе нужно поспать.

— А точно целая вечность? Завтра ведь нам уже нужно быть на гонке.

Со вздохом я притягиваю её к себе. Может быть, когда-нибудь настанет время, когда нам никуда не нужно будет спешить и не придётся побеждать в гонках. Но пока мне нужно взять себя в руки и сосредоточиться на Монреале.

🏎

ЛИЛИ

— Всё было бы прекрасно, если бы из моей правой голени не сочилась какая-то жидкость. По крайней мере, больше нет ощущения, будто я горю заживо, и это уже большой плюс.

Я стою на балконе второго этажа домика и разговариваю с мамой по видеосвязи. Раннее утро среды. Рассказываю ей о своей встрече с ядовитым плющом и узнаю, как дела у папы.

По её словам и судя по письму от его врача, он чувствует себя прекрасно.