— А чего ты сама хочешь? Как ты видишь наши отношения?

Мне совсем не нравится, как нервно она облизывает губы и медлит с ответом.

 

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

ЛИЛИ

Его вопрос повисает в воздухе.

— Не знаю, — протягиваю я.

По его лицу пробегает тень.

— Мне жаль, что всё так закончилось между нами.

Признаться в этом непросто.

Он снова кивает и бросает взгляд на потолок. Ну вот. На смену разговорчивому Максу пришёл прежний Макс — молчун. Ледяной человек.

— Я чувствую то же самое, — наконец произносит он.

— Я запаниковала и сбежала. Не стоило так поступать. Я об этом жалею.

Впервые я произношу эти слова вслух кому-то, кроме мамы. Макс смотрит на меня не мигая.

— Хотя сам вид спорта мне нравится, многое в сопутствующем образе жизни я терпеть не могу. Бесконечные перелёты, показуха, вечеринки… Для меня это настоящая пытка. Я не люблю быть в центре внимания. Ненавижу интерес прессы. И до сих пор ничего не изменилось. Но мне безумно, безумно, безумно нравилось, что ты был частью моей жизни. Последние несколько дней, проведённые с тобой, заставили меня захотеть большего. И, возможно, мне не стоило бы этого говорить, но я скучаю по тебе. Теперь я старше и увереннее в себе… — Здесь я делаю паузу: на самом деле я всё ещё не уверена, что стала увереннее, но уже успела увлечься своим монологом. — Думаю, я смогу справиться со всем остальным, потому что понимаю: это часть жизни рядом с тобой. А ты стоишь того.

Он по-прежнему не мигает, просто смотрит на меня с другого конца дивана. Роскошная бревенчатая хижина вдруг кажется слишком просторной и пустой, а единственный звук — тиканье старинных настенных часов с кукушкой.

Тик. Тик. Тик.

Проходит десять ударов — целая вечность.

Я сказала что-то не то. Открылась мужчине, которому нужен только секс. Макс больше не тот человек, которого я когда-то знала, тот, в которого влюбилась. Он изменился. Годы в Formula World, лёгкий доступ к сексу и женщины, готовые броситься к нему по одному щелчку пальцев, изменили его безвозвратно.

— Ты ведь больше не чувствуешь того же, да? — шепчу я.

Унижение жжёт изнутри, смешиваясь со сладостью яблочного панкейка и горечью виски.

— Лили, — произносит он с надломом в голосе. — Я…

— Прости. Прости, что вообще завела этот разговор. Ещё слишком рано, мы слишком торопимся.

Я начинаю подниматься, но он хватает меня за запястье.

— Сядь, — велит он, мягко притягивая меня к себе.

Я вот-вот расплачусь. Слишком многое выдала, слишком сильно рискнула.

Он отпускает моё запястье и наклоняется вперёд, прижимая ладони к щекам.

Всё идёт гораздо хуже, чем я ожидала, и мне едва удаётся дышать.

— Забудь, что я сказала, ладно? — Мои мысли уже уносятся к завтрашнему утру. Я вызову машину и поеду в отель, где остановилась команда. Хотя, может, ещё успею уехать сегодня: ведь не так уж поздно…

— Лили.

— Правда, не обращай внимания. Я просто не в настроении. Не стоило взваливать на тебя свои переживания. У меня сейчас полный хаос в голове из-за отца, бесконечных поездок, недавних проблем с работой и…

— Лили.

Его голос звучит резче, чем когда-либо прежде, но мысли в моей голове несутся с бешеной скоростью.

— Я люблю тебя. Всегда любил. И пора мне наконец сказать тебе об этом. Раньше я так и не решился, а другого шанса произнести эти слова у меня может и не быть.

— И я сама не знаю, что делаю со своей жизнью, и… Подожди, что?

До меня постепенно доходят его слова, вытесняя унижение и страх.

— Я люблю тебя.

Теперь он сидит, откинувшись на спинку дивана, и смотрит на огромный каменный камин — главный элемент гостиной. Будто не может оторвать от этого проклятого камина взгляд.

Я едва дышу.

— Почему ты не смотришь на меня?

Он сглатывает.

— Потому что я немного не в себе от волнения. Я никогда никому такого не говорил. Но именно это я чувствую.

Теперь уже я застыла на диване, глядя на него. Мы оба до невозможности неловкие.

— Правда?

Наконец он поворачивается ко мне. Я ожидаю, что он заключит меня в крепкие объятия, как в любовном романе или романтическом фильме. Но вместо этого его мизинец находит мой, и мы смотрим друг другу в глаза.

— После нашего расставания я был несчастен.

— Но не настолько, чтобы не спать с другими женщинами.

Уголок его рта приподнимается.

— А я думал, ты не ревнуешь.

— И не ревную. Просто констатирую факт.

Он цепляет мой мизинец своим.