— Да ни черта подобного. Данте, будучи тем ещё самодовольным ублюдком — или, точнее, каким он был тогда, — даже не хотел видеть её в команде. А потом владелец, Брок Бронсон, предложил разыграть целый спектакль с фиктивными отношениями. Он утверждал, что всё это нужно потому, что меня, моего инженера и Лукаса расследовала FIA.

Я невольно стону.

— Помню. Какая же тогда была неразбериха!

В конце концов прежний инженер Макса ушёл из автоспорта.

— Да уж. После всего этого и нашего расставания я даже не был уверен, что хочу продолжать карьеру в гонках.

В его голосе проскальзывают горькие нотки, и я провожу пальцами по его золотистым волосам.

— Прости меня.

Он качает головой.

— Тебе не за что извиняться. Я не горжусь некоторыми поступками того инженера в те времена, да и собственным поведением в личной жизни тоже. Но в конце концов мне пришлось всё исправить. Мне нужно было обрести внутреннее спокойствие.

Он замолкает, чтобы поцеловать меня в губы.

— Думаю, именно поэтому теперь я могу быть с тобой таким открытым и честным. Я наконец понял, чего хочу.

Его обезоруживающая прямота лишает меня дара речи. Я не могу перестать думать о том, как хочу сказать Максу эти три коротких слова: «Я люблю тебя».

Почему-то из-за того, что я его начальница и руковожу командой, в которой он работает, мне кажется, что эту черту нельзя переступать.

Хотя в глубине души я уже давно её переступила, промчалась мимо и оставила далеко позади, даже не взглянув в зеркало заднего вида.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ЛИЛИ

На следующее утро Макс будит меня поцелуями, которые заканчиваются тем, что я стою на четвереньках, а он яростно входит в меня сзади. После этого меня накрывает ещё один изматывающий оргазм. Затем мы принимаем душ и натягиваем футболки, шорты, кроссовки и одинаковые бейсболки Team Onassis.

Никогда в жизни я не была из тех, кто носит одинаковую одежду с парнем, но вот я здесь. В этих кепках мы выглядим так мило, что я настаиваю на селфи.

— Надо выложить его в Instagram команды, — предлагает Макс.

— Ага, конечно. Отец меня прибьёт.

Я и без того чувствую себя виноватой из-за наших с Максом отношений и того, что скрываю всё от папы. Но это проблема будущей меня, потому что, на мой взгляд, мы с Максом вполне можем ещё несколько месяцев держать всё в секрете.

Под одеждой на мне купальник. Макс складывает в рюкзак пару полотенец, две бутылки воды и несколько злаковых батончиков. Мы предупреждаем охранников, которые живут в небольшом домике по соседству, что уходим, и отправляемся на прогулку.

Здесь, в таком уединённом и безопасном месте, мы наконец можем побыть одни, без круглосуточного надзора телохранителей.

Согласно потрёпанному, отксерокопированному путеводителю для гостей, который лежит в нашем домике, на заднем дворе есть тропинка, ведущая к небольшому пруду. Мы без труда находим её и отправляемся в путь. Прохладный утренний воздух, пропитанный запахом росы, смешивается с тихим шелестом леса. Я глубоко вдыхаю, наслаждаясь свежестью, наполняющей лёгкие.

Солнце уже начинает подниматься, и тропинка постепенно заливается мягким светом и теплом. Впервые за долгое время я чувствую себя совершенно спокойно.

Макс идёт за мной, пропуская вперёд, и почти всю дорогу до пруда, которая составляет около трёх километров, мы молчим. Но это приятное молчание, и я легко погружаюсь в мечты.

Вот какой могла бы быть наша жизнь.

Он завершил бы карьеру, и мы путешествовали бы по миру, вместе переживая самые разные приключения. Может быть, научились бы покорять горные вершины — Макса всегда привлекали экстремальные виды спорта, а мне нравится мысль о том, чтобы отказаться от привычного комфорта, отправиться в поход с рюкзаками и оказаться посреди глуши, где рядом только он.

Я уже собираюсь спросить Макса, думал ли он когда-нибудь о поездке в Непал, как вдруг замечаю впереди шорох в кустах и останавливаюсь.

— Что такое? — шепчет Макс.

Он подходит ко мне сзади, обнимает за талию и целует в шею.

— Не знаю. — Я указываю туда, где заметила движение.

— О! Смотри, смотри, смотри! — шепчет он мне на ухо.

Прямо на тропинке перед нами стоит огромный олень. Самец, с рогами. Он примерно в двадцати ярдах от нас, но достаточно близко, чтобы мы могли встретиться взглядами. Я уже много лет не видела диких животных, с тех пор как перебралась в города, и мне кажется, будто я могу протянуть руку и прикоснуться к его гладкой коричневой шерсти, которая так красиво сияет в утренних лучах солнца. Огромные глаза животного внимательно и настороженно следят за нами.

— Ничего себе, — выдыхает Макс.

Олень ещё некоторое время разглядывает нас, а затем стремительно скрывается в лесу.

— Вот это было круто, — говорит Макс, а потом с воодушевлением начинает рассказывать об оленях в Германии, неподалёку от дома его семьи. — Надеюсь, когда мы поедем к ним в гости, ты тоже их увидишь.