— Примерно через полгода после нашего расставания у меня начался довольно бурный период. Не стану отрицать. Я пытался найти то, что было между нами. Но не нашёл, потому что ты такая одна, и таких, как мы с тобой, больше нет. Мне нравится быть с тобой. Разговаривать, смеяться вместе. Рядом с тобой я чувствую себя спокойно и свободно. Словно ты моя семья, только ещё лучше, потому что меня к тебе безумно тянет. Всегда нужна была только ты, Лили. Никто другой.

Я облизываю губы, не зная, что чувствовать. Одна часть меня парит от счастья: я в восторге от того, что он наконец признался в своих чувствах. Другая до смерти напугана. Я вспоминаю его странную метафору с игровым автоматом и татуировку на бедре — и теперь всё становится на свои места.

— Меня затянул весь этот мир — тусовки Formula World, бесконечные вечеринки и прочая ерунда. Поэтому я и спал с кем попало. Потому что мог себе это позволить. Потому что пытался заглушить одиночество, которое чувствовал. Но я ни в чём тебя не виню. Это исключительно моя проблема.

— Ты думаешь, что уже перерос этот… э-э… период?

Теперь он накрывает ладонью всю мою руку.

— Я точно знаю, что с этим покончено. Уже пару лет как. Можешь кого угодно спросить. В таблоидах обо мне не писали ни о чём, кроме гонок. И уже несколько месяцев я ни с кем не спал — до тебя.

Насчёт таблоидов он говорит правду, хотя я и не хотела признаваться в этом даже самой себе.

— Я думала, ты просто научился лучше скрывать свои похождения от прессы.

— Нет. Я изменился. Повзрослел. Как ни назови.

Мне трудно поверить, что всё это происходит на самом деле. Не укладывается в голове, что он меня любит. И, кажется, мне тоже нужно ответить ему теми же словами. Я судорожно втягиваю воздух. Ещё раз. И ещё. Когда мне начинает казаться, что сейчас у меня случится гипервентиляция, я чувствую, как сильные руки Макса обнимают меня.

— И что нам теперь делать? — шепчу я ему в шею, когда мы вместе опускаемся на диван. В итоге мы ложимся, и я оказываюсь почти всем телом поверх него.

— В каком смысле? — Он убирает волосы с моего лица.

— С командой. С тем, что я сейчас всем руковожу.

— Это ненадолго, ты сама говорила. Твой отец собирается скоро вернуться, помнишь?

— Да, но рано или поздно нам придётся перестать скрываться, и тогда все начнут строить догадки, разразится скандал и…

Я тяжело вздыхаю.

— Mausibär («мышонок-медвежонок»), мы справимся. Выход есть. До конца сезона будем держать всё в тайне, а когда твой отец вернётся, я с ним поговорю.

Я приподнимаю голову.

— Зачем? Что ты имеешь в виду?

— Я хочу поговорить с Адрианом по-мужски, с глазу на глаз. Он должен услышать о моих чувствах и намерениях непосредственно от меня.

— И какие же у тебя намерения?

Он довольно мычит и просовывает руки под мой белый пушистый халат, обхватывая ягодицы.

— Прямо сейчас я намерен снова раздеть тебя.

Я смеюсь, приподнимаюсь и сбрасываю халат с плеч, но смех тут же затихает: Макс переворачивает меня на спину и разводит ноги. Он покрывает поцелуями моё тело, задерживаясь, чтобы слегка прикусить кожу в сгибе бедра.

А затем набрасывается на меня губами и пальцами, одновременно лаская и пробуя на вкус. Кажется, единственная цель этого мужчины — поклоняться мне. Я к такому совсем не привыкла с другими мужчинами.

— Ты куда вкуснее яблочного пирога, — бормочет он, прижимаясь губами к моей коже.

А ты, Макс, ещё вкуснее. Ещё как.

Остаток ночи и весь следующий день мы проводим в постели, заново открывая друг друга и привыкая к телам друг друга. Я вспоминаю, что Максу по-прежнему нравятся мои тихие, прерывистые стоны ему на ухо, когда он входит в меня, а он помнит, как сильно я люблю, когда меня тянут за волосы.

Но главное — мы разговариваем. Всё-таки невозможно заниматься сексом каждую минуту бодрствования. Мы рассказываем друг другу, что происходило в нашей жизни последние семь лет. Я делюсь мечтами: однажды найти работу, связанную с автоспортом, но без укоренившейся культуры мужского превосходства, царящей в мире технологических игровых компаний.

— Почему бы тебе не работать с отцом? — спрашивает он, серьёзно глядя на меня своими голубыми глазами.

Мы устроились в постели, опираясь на подушки. Макс без футболки, а на мне его футболка Team Onassis, пропитанная его запахом.

— И при этом спать с тобой?

Он пожимает плечом.

— Кто знает? Всё может измениться. Если бы ты не была начальницей, всё было бы не так уж плохо, правда? В командах и раньше случались вещи и похлеще. Помнишь Саванну и Данте? Когда они познакомились, терпеть друг друга не могли. А встречаться начали только потому, что владелец команды хотел улучшить её репутацию.

Я смотрю на него в ужасе.

— Нет.

— Ага. Я тогда был там. Это был мой первый год в команде, сезон после нашего расставания.

— Ничего себе. — В тот год я как раз начала работать в игровой компании и старалась не читать ничего о новой команде Макса. — Должно быть, я пропустила этот скандал. Мне казалось, они влюбились друг в друга с первого взгляда.

Он усмехается.