Хотя много лет назад я познакомилась с его семьёй на разных гонках, в Германии я никогда не бывала. В голове одна за другой проносятся картины нашей совместной жизни. Приключения, возможно, даже собственная семья. Из Макса вышел бы замечательный отец — заботливый и внимательный, всегда готовый участвовать в жизни ребёнка. Хотя, скорее всего, он хотел бы, чтобы тот тоже увлёкся гонками.

Мы неспешно идём к воде, разговаривая обо всём на свете. Добравшись до пруда, я понимаю, что это скорее озеро. Его окружают густые тёмно-зелёные сосны, а на берегу есть небольшой песчаный пляж. Совсем не то безумие, которое ждёт нас через несколько дней в Монреале. И я не могла бы быть счастливее.

— Такое чувство, будто мы здесь совсем одни, — говорю я. На фоне величественного пейзажа мой голос кажется совсем тихим.

— И это настоящее благословение.

Макс снимает футболку, обнажая стройное, подтянутое тело.

— Я иду купаться. А ты?

Я разгорячилась от солнца и долгой прогулки, так что дважды меня просить не приходится. Я скидываю одежду, оставаясь в купальнике, и бегу за ним в холодную воду, вскрикивая от прикосновения ледяных волн к коже.

Мы брызгаемся водой, визжим от восторга, а в какой-то момент я пытаюсь уплыть подальше, чтобы он бросился за мной. Но Макс настолько спортивный, что без труда хватает меня за лодыжку и притягивает к себе. Сердце бешено колотится, когда я обвиваю ногами его талию, а руками — шею. Я заворожённо смотрю, как солнечные лучи играют на капельках воды, застывших на его ресницах.

Мы целуемся медленно и глубоко. Наверное, сейчас самое время сказать ему, что я его люблю, но мне не хочется портить этот момент словами.

Я прижимаюсь лбом к его лбу и закрываю глаза, стараясь удержать в памяти мгновение, когда прохладная вода ласкает нашу кожу.

Когда мы наконец отстраняемся друг от друга, на лицах у обоих отражается удивление от силы чувств, захлестнувших нас. Я улыбаюсь так широко, что даже становится больно.

— Я так рада, что мы здесь вместе, — только и успеваю сказать, прежде чем мы снова начинаем целоваться.

Мы буквально не можем оторваться друг от друга прямо посреди озера, и, когда Макс начинает просовывать руку под верхнюю часть моего купальника, я отстраняюсь.

— Давай вернёмся.

— Ты не хочешь…

— Здесь? — перебиваю я его, недоверчиво рассмеявшись. — Нет уж.

Хотя вокруг, кажется, никого нет, я всё-таки не настолько раскрепощена, чтобы заниматься сексом под открытым небом.

— Ладно, ладно. А если я куплю нам собственное озеро в Германии?

Я целую его в нос.

— Это у тебя такая фантазия — заниматься сексом на природе?

Он крепко сжимает меня за ягодицу.

— Может быть.

Хихикая, я уплываю к берегу. Мы какое-то время нежимся на маленьком песчаном пляже, обсыхаем и едим злаковые батончики. Макс бросает взгляд на часы.

— Чёрт, через час у меня звонок с агентом. Пора возвращаться.

Наверное, так даже лучше, ведь у меня наверняка тоже накопилась целая гора писем. Мы бодро отправляемся обратно, хотя ни одному из нас не хочется, чтобы это утро заканчивалось.

Солнечные лучи ласкают моё влажное лицо. Воздух пропитан запахом сосен. Я глубоко вдыхаю, закрываю глаза и на несколько шагов стараюсь запомнить этот аромат. Хотя после редких занятий йогой мне кажется, что с равновесием у меня всё прекрасно, на деле это совсем не так: я теряю опору, спотыкаюсь и падаю.

Я приземляюсь прямо в зарослях сочной зелени, заливаясь смехом. Макс тут же бросается ко мне и спрашивает, всё ли в порядке.

— Да, всё хорошо. Просто закрыла глаза и потеряла равновесие.

Он протягивает мне руку, я хватаюсь за неё, и Макс помогает мне подняться.

— Иногда я бываю немного нескладной, — смеюсь я. — В отличие от тебя.

— У меня координации хватит на нас обоих, — отвечает он и целует меня в щёку.

Я отряхиваюсь и продолжаю идти. Примерно через пятнадцать минут, когда мы уже приближаемся к концу тропинки, я чувствую сильное жжение на обнажённых ногах. Останавливаюсь, чтобы осмотреть икру, и начинаю яростно чесать кожу.

— Тебя кто-то укусил? — Макс опускается на колено, чтобы осмотреть мою ногу. — Выглядит довольно раздражённой. Больше не чеши. О, на другой ноге тоже самое.

— Странно.

Но запретить мне чесаться — всё равно что запретить рыбе плавать. Я просто не могу убрать руки от ног.

— Всё будет нормально.

— Я видел внутри аптечку. Может, там найдётся какая-нибудь мазь.

На его лице застыло тревожное выражение.

К тому времени, как мы возвращаемся в домик, обе мои икры уже покрыты ярко-красными пятнами, и мне хочется выпрыгнуть из собственной кожи. Ноги не просто горят — они ещё и пугающе горячие на ощупь. Я скидываю кроссовки и носки, тихонько постанывая от дискомфорта.

Макс находит аптечку и откручивает крышку тюбика с каламиновой мазью.

— Срок годности истёк, — говорит он, поморщившись. — Давай всё равно попробуем.

Он выдавливает на ладони щедрую порцию средства.

— Подожди, — говорю я чуть громче, чем собиралась.