— Не дерзи мне, юная леди. — Папа не разговаривал со мной таким тоном с тех пор, как мне было шестнадцать и я пригрозила бросить школу-интернат, чтобы колесить по стране вслед за Dave Matthews Band.

В кадре появляется лицо мамы.

— Я видела фотографию, Лили. У тебя такой странный, обмякший рот, будто ты пускаешь слюни. Бедная моя. Если бы мне не нужно было ухаживать за твоим отцом, я бы приехала к тебе. Хотя ты же знаешь, как сильно я люблю Квебек. Тебе стоит нанести на кожу яблочный уксус.

— Мам, — сквозь зубы предупреждаю я, — я в загородном домике на отдыхе. У меня с собой нет яблочного уксуса.

— А где сейчас Макс? Он с тобой в домике? — голос папы звучит низким рычанием. Он не дурак. Прекрасно понимает, что что-то происходит. — Может, мне стоит ему позвонить.

— Сейчас правда не самое подходящее время для разговора. Мне нужно добраться до Монреаля, а в домике ужасно ловит мобильная связь. Может, поговорим позже? Я позвоню, как только заселюсь в отель. И ещё мне нужно связаться с врачом и сообщить, что ногам уже лучше. В больнице все были такими замечательными, — тараторю я, ещё несколько секунд расписывая, насколько прекрасную медицинскую помощь мне оказали.

У папы раздуваются ноздри.

— Ладно. Но умоляю тебя, не позорь ни меня, ни команду в эти выходные. Думаю, через одну-две гонки я уже вернусь.

— Не буду, папа, обещаю. И, пожалуйста, не торопись возвращаться из-за меня. Я стараюсь держать всё под контролем, пока тебя нет.

— Я знаю. И, судя по тому, что мне рассказал Джек, ты отлично справляешься. Но нам ни к чему скандалы.

Подтекст ясен: роман между владелицей команды и её главным пилотом стал бы величайшим скандалом за всю историю этого спорта.

— Ладно, мне пора! Люблю вас обоих!

Я посылаю родителям воздушные поцелуи на прощание и чувствую себя ужасно виноватой, ведь своё обещание я уже нарушила.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ЛИЛИ

Поскольку до Монреаля около двух часов пути и нам, вероятно, не стоит появляться на трассе вместе, Макс отправляется в город на вертолёте, а я еду на заднем сиденье внедорожника. У него гораздо больше обязанностей, чем у меня: бесконечные автограф-сессии, публичные мероприятия и тренировки.

Как я уже успела понять, от меня требуется лишь формально представлять команду: утверждать служебные записки и выслушивать отчёты. И, боже мой, сколько же этих отчётов! В них есть всё: от возможных стратегий использования шин на гонке до стоимости колёсных гаек и необходимости нанять дополнительных сотрудников для обслуживания гостей на предстоящем этапе в Италии.

Руководитель команды — в нашем случае Джек — отвечает за руководство, гоночные вопросы и повседневное принятие решений.

Владелец команды всем этим не занимается. И меня это вполне устраивает, поскольку корпоративный мир мне знаком. В отличие от команд Formula World, принадлежащих автопроизводителям, Onassis — относительно небольшая команда, в которой работает всего несколько сотен человек. Она гораздо меньше компании по разработке видеоигр, где я раньше работала, и, насколько я могу судить, управлять ею куда проще.

Я сижу в машине, стоящей в монреальской пробке, и читаю на ноутбуке отчёт о прогнозе погоды на остаток недели. Перед каждой гонкой мы заключаем договор с местным метеорологом, чтобы заранее определить, какие шины использовать. В этот момент мне звонит Таня.

Я касаюсь Bluetooth-гарнитуры у себя на ухе.

— Привет! Как дела? — Надо же, голос у меня звучит даже бодрее обычного.

— Лили? Ты в порядке?

— Да, уже лучше. Стероиды — настоящее чудо. Полагаю, ты видела фотографии из больницы.

— Видела. — Она замолкает, и у меня возникает неприятное предчувствие, что сейчас последует что-то ещё.

— И?..

— Ты сегодня заходила на Drive Dirty?

— Нет. Я читала прогноз погоды. Похоже, в эти выходные нас ждут сильные дожди.

— Да, э-э… Думаю, тебе стоит кое-что посмотреть.

— Почему? — У меня вдруг возникает ощущение, будто желудок проваливается куда-то к коленям.

— Там есть несколько фотографий. Сразу предупреждаю: качество не очень хорошее, поэтому трудно сказать, настоящие ли они вообще, и даже если…

— Какие фотографии? — перебиваю я.

— Они сделаны либо на длиннофокусный объектив, либо на хорошую камеру телефона с сильным увеличением. В общем, снимки довольно размытые. Думаю, нам стоит всё отрицать.

Я громко ругаюсь и вбиваю адрес Drive Dirty в строку браузера.

— О каких. Фотографиях. Ты. Говоришь? — рычу я.

Открывается сайт, и я ахаю.

МАКС БЕККЕР И ЛИЛИ ОНAССИС, ВЛАДЕЛИЦА КОМАНДЫ, УСТРОИЛИ ЖАРКИЕ ЗАПЛЫВЫ!

Прямо передо мной — зернистая цветная фотография, на которой мы с Максом целуемся в озере, прижимаясь друг к другу. Наши лица неразличимы, мы похожи на серые размытые пятна, но Макса легко узнать по мускулистым плечам и характерному носу. Я сама получилась не в фокусе, но прекрасно понимаю, что это я.