Он действительно думает, что я смогу всем этим заниматься, пока переживаю за него? Похоже, сердечный приступ повлиял и на его мозг. Я беспомощно оглядываюсь в поисках врача, но тот увлечённо обсуждает что-то с медсестрой, изучая карту моего отца.

— Папа, эта работа гораздо сложнее. Может, попросишь дядю Кристоса тебя подменить? Или Джека, или…

— Кристос в ещё худшей физической форме, чем я. Ты же знаешь, я всегда хотел, чтобы ты…

— Работала с тобой в команде. Я знаю. Но это не моя специальность. Я менеджер по персоналу.

— Ты гораздо больше, чем просто менеджер по персоналу. Ты умеешь работать с людьми. Я прошу тебя сделать это своей специальностью хотя бы на время. Несколько гонок, начиная с этапа в Остине на следующей неделе. Те, что пройдут здесь, в Америке, а потом, возможно, и в Южной Америке. Поддерживай боевой дух команды. Пилотам нужны руководство и забота. Особенно Максу. Эстебану тоже, но совсем по-другому. Ты разберёшься. Ты умная женщина.

Он хочет, чтобы я нянчилась с Максом Беккером? С человеком, которого пресса прозвала «Ледяным человеком»? В этом есть что-то почти до смешного ироничное, ведь семь лет назад папа даже слышать не хотел, чтобы я крутилась рядом с Максом.

Но с тех пор многое изменилось. Теперь Макс — чемпион, главный пилот команды моего отца.

Я прочищаю горло и убираю руку отцовской руки, чтобы снова завязать волосы. Перед началом сезона я высказала отцу всё, что думаю о том, почему Макс — далеко не лучший выбор для команды. Он не согласился. И, разумеется, оказался прав: Макс стал великолепным приобретением. Просто я не хотела, чтобы он находился так близко ко мне, по личным причинам. Но папа всегда поступал по-своему.

Прошлое — как задница: оно позади, — любил повторять он.

— Не знаю, насколько Макс умеет прислушиваться к чужим указаниям, папа.

— Как и любой пилот, он хочет побеждать. Вот и всё. Ты знаешь его лучше большинства людей.

Его слова повисают в воздухе больничной палаты, пропитанном запахом антисептика.

— Э-э… — шепчу я, беспокойно оглядываясь по сторонам.

— Я понимаю, что тебе будет непросто, учитывая вашу с Максом историю. Но всё это осталось в прошлом. И, Лили…

— Да? — Я пытаюсь сглотнуть, но во рту пересохло.

— Постарайся, чтобы ваши отношения с Максом оставались безупречными с точки зрения окружающих. Мне всё равно, что вы делаете наедине, но на публике ведите себя подобающе. Я знаю, что между вами была… э-э… сильная связь. И, возможно, тогда я ошибался…

Я перебиваю его, не желая слушать дальше. Странно слышать, как теперь он утверждает, будто ему всё равно, хотя тогда он был в такой ярости.

— Пожалуйста, хватит. У меня никогда больше не будет никаких отношений с Максом. Сейчас не время всё это обсуждать. Тебе нужно отдохнуть.

Последнее, о чём я хочу, чтобы отец думал перед операцией, — это о том, как сильно он разозлился, узнав, что его дочь спит с молодым пилотом из команды-соперника.

— Хорошо. Я верю в тебя, Лили. Ты вдохновишь всю команду. Прошу тебя. Скажи, что согласна. Мне будет гораздо спокойнее перед операцией. Сообщи команде, что со мной всё в порядке и я вернусь, как только позволит здоровье. Они должны услышать эту новость от тебя, моей единственной дочери.

Мысль о том, что мне придётся несколько недель — а возможно, и месяцев — быть начальницей Макса, кажется худшей из всех, что приходили мне в голову за последнее время. Но спорить с папой, когда он лежит на больничной койке, практически невозможно. К тому же у меня всё равно нет других занятий — я ведь безработная.

— Но, Лили, ещё кое-что. Ещё одна просьба.

Не уверена, что хочу выслушивать новые пожелания.

— Да?

— Никакого твитинга.

Я хмурюсь, не понимая, о чём он.

— Что?..

— Твитов, — перебивает он, медленно взмахнув рукой. — Не пиши ничего о команде в Твиттере. И вообще ничего не публикуй — или как там называется то, чем ты занимаешься в этих чёртовых социальных сетях. Не повторяй историю, которая произошла с тобой в игровой компании.

Он один из немногих людей на планете, которым не приходится беспокоиться о социальных сетях: у него для этого нанята первоклассная команда специалистов. Сказать, что я ему завидую, — ничего не сказать.

— Папа, конечно, нет. Ни за что.

После скандала в игровой компании я удалила все свои аккаунты в социальных сетях и совершенно не тороплюсь возвращаться туда, не говоря уже о том, чтобы писать о Formula World. Одна только мысль о том, что придётся общаться с парнями, которые живут в маминых подвалах и считают, будто разбираются в автоспорте лучше меня, вызывает у меня приступ отвращения.

— Серьёзно. Не волнуйся. С социальными сетями покончено.

Папа кивает с облегчением. Доктор Патель громко прочищает горло, и я слегка вздрагиваю. Я совсем забыла, что в палате находятся врач и медсестра: просьба отца настолько меня ошеломила.