Я снова и снова прокручиваю в голове одни и те же мысли уже много лет, и ответы мне прекрасно известны. Я бы никогда не привыкла к такому образу жизни, а папа ещё долгие годы не мог бы смириться с тем, что я встречаюсь с гонщиком. К тому же я своими глазами видела, что этот спорт сделал с моими родителями, поэтому знала: я поступила правильно.

Вздохнув, я делаю паузу, чтобы выпить воды, пока миксер работает. Следующие двадцать минут я разогреваю духовку и добавляю в чашу оставшиеся ингредиенты.

Тесто для печенья готово как раз к тому моменту, когда гонщики занимают места в болидах и выстраиваются на стартовой решётке. Вместо того чтобы выкладывать тесто на противень аккуратными круглыми шариками, я зачерпываю ложкой сырое тесто.

— Сейчас три часа дня по Майами, и болиды выезжают на прогревочный круг перед первым в истории Гран-при Флориды, — объявляет комментатор.

Есть вообще-то правило: сырое тесто есть нельзя. Но, да ладно. Я отправляю ложку в рот и, прислонившись к кухонному острову, смотрю на экран.

— Пока болиды движутся по трассе, вот как выглядит стартовая решётка: Макс Беккер из команды «Она́ссис» стартует с поул-позиции, рядом с ним на первом ряду — Хсуки Морисита из Force Japan. Эстебан Альба из команды «Она́ссис» и Жуан Оливейра из Mercedes занимают третье и четвёртое места соответственно.

Остальное объявление стартовых позиций я уже не слушаю, продолжая отправлять в рот ложку за ложкой сырого теста. Однажды Макс сказал мне, что мгновения перед гонкой — второе по силе волнующее переживание в его жизни. Ни с чем не сравнимый прилив адреналина.

Семь лет назад я спросила его, что же тогда самое волнующее. Мне было двадцать четыре, ему — двадцать два.

— Ты, — ответил он.

Как же глупо я поверила ему. Возможно, он и сам в это верил. Тогда он ещё был девственником. Только начинал осваиваться в мире профессиональных гонок, денег, гламура и девушек, которые шли в придачу ко всему этому. Это было ещё до того, как он стал героем таблоидов, до того, как превратился в суперзвезду спорта, каким мы знаем его сегодня.

Тогда его голубые глаза смотрели на мир широко и доверчиво. Волосы были светлее, а улыбка — искреннее. Черты лица ещё не стали такими угловатыми, щёки оставались чуть пухлыми. Я обожала в нём всё до последней мелочи, и даже сейчас сердце сжимается, когда я вижу его по телевизору.

В глубине души до сих пор есть места, которые болят от воспоминаний о том, как складывались наши отношения. О том, как мой страх перед обязательствами всё разрушил. И это главная причина, по которой сегодня я не поехала на гонку. Ну и, конечно, я не хотела, чтобы пресса расспрашивала меня о моём недавнем, широко освещавшемся в СМИ увольнении. Сегодня был день моего отца, а не мой. Я предпочитала любой ценой оставаться в тени.

— Болиды проходят последние повороты, готовясь начать этот Гран-при в изнуряющую жару флоридского дня.

Я откладываю ложку и вскрываю вторую упаковку шоколадных капель, отправляя в рот целую горсть. Прогревочный круг — это неспешный проезд по трассе, во время которого гонщики разогревают шины. Вскоре болиды снова займут свои места на стартовой решётке, на несколько секунд замрут, и гонка официально начнётся.

— Беккер стартует с поул-позиции, а в новом сезоне чемпионата уже опережает ближайшего соперника на двадцать очков. Адриан Она́ссис наблюдает за происходящим из боксов…

Камера переключается с трассы на моего отца. Он стоит в боксах, скрестив руки на груди, и смотрит на монитор. Белые волосы растрёпаны, а лицо непривычно пунцовое. По щекам стекает пот, и я морщусь при виде него.

— Господи, папа. Иди туда, где есть кондиционер. Выпей воды, — бормочу я телевизору.

Не понимаю, зачем он упорно торчит в боксах, когда мог бы находиться в одном из командных трейлеров с кондиционером и всеми необходимыми телевизионными мониторами. Он же знает, какая невыносимая жара стоит в Майами.

Камера переключается на другую сцену.

— А вот и актёр Джек Фокс, сыгравший в мини-сериале Formula World, и его жена, певица Миша. Вижу здесь и других знаменитостей первой величины — они наблюдают за гонкой из боксов Force Japan. Все взгляды прикованы к поул-позиции: Макс Беккер едва сумел опередить Хсуки Мориситу и занять первое место. Сможет ли Морисита дать Беккеру отпор? Неужели Макс Беккер наконец-то расслабился и позволил себе получать удовольствие от гонок?

Подключается другой комментатор и начинает рассуждать о хорошо известной, тщательно просчитанной склонности Макса к риску за рулём. За эти годы я слышала подобные обсуждения от комментаторов тысячу раз. Классифицировать, анализировать, высказывать мнение. Но Макс Беккер всегда умудряется всех удивить.

Меня он тоже не раз удивлял.

— Гран-при Флориды вот-вот начнётся! На трибунах в Майами — сто пятьдесят тысяч болельщиков. Гаснут огни — гонка началась!