Краем глаза я замечаю, как Морисита слегка съезжает с трассы и срезает шикану, позволяя мне увеличить отрыв. Даже сквозь рёв двигателя я слышу, как ревут трибуны. Нет ничего лучше одобрения болельщиков — именно оно одна из причин, по которым я до сих пор остаюсь в этом спорте.

— Теперь ты опережаешь его на два корпуса, отрыв — двадцать метров. Доводи дело до победы, Беккер.

Я чувствую знакомое покалывание в паху — верный признак того, что я выиграю гонку. Для надёжности ещё сильнее жму на газ, и тут раздаётся громкий хлопок.

— Что происходит? — кричу я в микрофон гарнитуры.

Скорость болида падает с двухсот миль в час до ста восьмидесяти. Я вдавливаю педаль газа в пол, но машина не реагирует. Джек в наушнике буквально сходит с ума.

Сто шестьдесят. Сто пятьдесят. Сто двадцать.

— Какого чёрта?! — ору я.

— Принимай вправо! Принимай вправо! Проблема с двигателем. Мы видим! — Джек и команда из боксов следят за работой всех внутренних систем моего болида. Ребята стонут и кричат, когда Морисита проносится мимо меня.

— Нет, я попробую добраться до финиша.

— Макс, съезжай с трассы! Повторяю, съезжай! Это опасно!

Чёрт возьми, нет. Если мне каким-то чудом удастся докатиться до финишной черты, гонка будет засчитана как завершённая. Возможно, даже получится урвать одно-два очка. Если же я остановлюсь, мне засчитают сход с дистанции.

Раздаётся ещё один хлопок, и из болида вырывается струйка дыма.

Scheisse (с немнецкого«чёрт»). Shit (с анг.«дерьмо»). Merda (с исп.«чёрт»). Не хватает языков, чтобы выругаться на всех сразу.

До финиша осталось проехать всего половину круга, но я уже понимаю, что не доберусь. Один болид за другим проносится мимо, а я с силой бью ладонью по рулю, направляя машину на гравийную обочину.

Толпа теперь беснуется ещё сильнее, но совсем не по той причине, по которой мне хотелось бы. Как и я, болельщики расстроены: я, лучший пилот чемпионата и главный претендент на титул, получил жирный, огромный сход в такой важной гонке в Майами.

Я выбираюсь из болида, пока мои соперники пролетают мимо всего в нескольких сотнях ярдов от меня со скоростью сто пятьдесят миль в час.

Вцепившись в край машины, я впиваюсь пальцами в стеклопластик. С трудом подтягиваюсь и выбираюсь наружу, пытаясь нащупать ногами твёрдую опору. Подошвы ботинок хрустят по гравию. Я отхожу на шаг и смотрю на болид.

Передняя часть уже окутана дымом, и, скорее всего, скоро её охватит пламя.

Воздух пропитан запахом горелого пластика и металла. Мне хочется плюнуть на болид.

Du Hurensohn («сукин сын»). Ты сукин сын.

Другие пилоты сейчас устроили бы целое драматичное представление, демонстрируя своё разочарование, но только не я. Я даже не снимаю шлем, пока плетусь обратно в боксы, совершая свой позорный путь.

Но внутри меня всё кипит. Я просто теряю самообладание.

Добравшись до боксов, я снимаю шлем. Из динамиков громкоговорителя доносится голос комментатора: «Вынужден сойти с дистанции, когда победа была уже практически в кармане». Мне хочется что-нибудь разбить, но я держу эмоции в себе. Вместо этого так сильно стискиваю зубы, что начинаю чувствовать боль в носовых пазухах.

Стоит такая жара, что я едва ощущаю воздух на лице, залитом потом. Не обращая внимания ни на остальных членов команды, ни на нескольких VIP-гостей в боксах, я направляюсь прямиком к Джеку и отвожу его в сторону.

— Какого чёрта?

Долговязый австралийский инженер качает головой.

— Знаю. Знаю. Двигатель накрылся, приятель. Просто чудовищное невезение. Мы во всём разберёмся.

— У Эстебана были проблемы с машиной? — спрашиваю я. Мой младший напарник — парень надёжный, добрый и, что самое главное, не замешанный ни в каких скандалах — невероятно хорошо показывает себя в первый год выступлений в Formula World.

Джек качает головой.

— Только у тебя. Инженеры уже разбираются. Мне очень жаль, Макс.

Он достаточно давно меня знает и понимает, что сейчас я не хочу выслушивать целую лавину вопросов. Мы работаем вместе уже семь лет, то вместе, то порознь, выступая то соперниками, то в одной команде. Это уже вторая команда, в которой мы оказались вместе, и первый год, когда он работает моим инженером.

Я прислоняюсь к стене и провожу рукой по волосам, влажным от пота. Мне хочется что-нибудь разбить, но я никогда не опущусь до публичной демонстрации своих эмоций.

— Ты не видел Лукаса? — спрашиваю я Джека.

— Сейчас найду.

Джек отходит и, перекрывая рёв толпы, кричит остальным членам команды:

— Кто-нибудь видел Сильву?

Я жадно выпиваю, кажется, целый галлон воды, когда ко мне подбегает мой ассистент Лукас.

— Чёрт возьми, — произносит он. — Ты в порядке?

— Да чёрт его знает. — Я качаю головой.

— Пойдём. Поговорим.

Он кладёт руку мне на плечо, и мы направляемся в отдельную комнату. Я уже чувствую, как постепенно успокаиваюсь.