Я уже собираюсь отпустить колкость насчёт унылой немецкой погоды, как нас внезапно окружают — в буквальном смысле набрасываются целой толпой репортёров с камерами и микрофонами. Опять.

— Чёрт, — бормочу я.

Сбежать от них не получится: мы стоим на тротуаре, а между нами и машиной — оживлённая улица. Неподалёку и на противоположной стороне дороги собрались люди. Они фотографируют и снимают на видео происходящее. Наверное, пришли навестить своих больных близких, но теперь главным зрелищем стали мы. Идеальный момент для TikTok, Instagram — для всего мира.

Репортёров совершенно не волнует, что вокруг полно зрителей. Они выкрикивают вопрос за вопросом. Шум стоит такой, что я едва различаю отдельные слова. Кровь гулко стучит в ушах, и у меня начинает кружиться голова.

— Водитель подъезжает, — сообщает Максу один из телохранителей.

Макс окидывает взглядом собравшихся журналистов. Очевидно, он совершенно не рад происходящему. Как, впрочем, и я. Пульс зашкаливает, ладони вспотели, и я подозреваю, что на всех фотографиях и видео буду выглядеть растерянной, если не сказать откровенно страшной, да ещё и в той же одежде, что и вчера.

Нас осыпают вопросами, но сначала мы с Максом храним молчание. Спустя тридцать секунд полного хаоса я не выдерживаю.

— Так, так. Если вы все замолчите, я дам вам комментарий, — говорю я, подняв руку.

Макс выглядит непривычно ошеломлённым. Когда мы были вместе, я никогда ничего не говорила прессе и, более того, всеми силами избегала журналистов, прибегая к маскировке и выдуманным именам. Но теперь всё иначе. Не тогда, когда я руковожу командой Formula World, в составе которой выступает самый популярный гонщик на планете. Пора взять себя в руки и проявить характер.

— Отойдите. Дайте нам пространство.

Я пытаюсь пробудить в себе ту самую способность действовать в кризисных ситуациях. Когда делаешь это ради кого-то другого, всё даётся гораздо легче.

Журналисты отступают примерно на пятнадцать сантиметров, и я окидываю взглядом их потные лица.

Таня, скорее всего, предпочла бы, чтобы я зачитала заранее подготовленное заявление, но времени на это нет, поэтому придётся импровизировать.

— Вчера на трассе у моего отца случился сердечный приступ. Ему сделали операцию, и сейчас он успешно восстанавливается. Поскольку операция была серьёзной, ему предстоит пройти курс физиотерапии, и какое-то время он не сможет заниматься делами команды. На этот период я возьму на себя руководство Team Onassis и уже сегодня после обеда отправлюсь в Остин. Я готова ответить на пару вопросов, но давайте побыстрее.

— Лили! Лили! — это Гордон, корреспондент Sky News, который берёт интервью у гонщиков прямо на трассе. Он размахивает ручкой у меня перед лицом, и мне ужасно хочется выхватить её и сломать пополам.

— Да, Гордон? — Я черпаю терпение из какого-то неиссякаемого источника, о существовании которого даже не подозревала.

Журналисты снова придвигаются, и меня накрывает приступ клаустрофобии. Это примерно то же, что и с объятиями: я терпеть не могу, когда посторонние вторгаются в моё личное пространство.

— Почему именно вы возглавите команду? Почему не Джек или кто-нибудь из других руководителей?

Вопрос вполне справедливый.

— Отец мне доверяет. Я выросла в мире Formula World и прекрасно знаю, чего хочет мой отец. В команде работают настоящие профессионалы, а моя задача — помочь им наладить работу и поддерживать их до тех пор, пока отец не восстановится. А он обязательно восстановится, так что не думайте, будто это навсегда. Ещё один вопрос.

Я указываю на женщину, чей голос едва слышен за криками остальных репортёров.

— Да, вы. Откуда вы?

— Лин Экфельдт, Autoweek. Мисс Онассис, не станет ли ваша прежняя связь с Максом Беккером проблемой, когда вы возьмёте на себя обязанности отца и возглавите команду? И как это согласуется с вашей кампанией против сексуальных домогательств на прежнем месте работы?

Надо было догадаться, что этот вопрос прозвучит. Я облизываю губы, ненавидя себя за заминку. Больше всего мне хочется зарычать и заявить, что никого не касается, что происходило между мной и Максом все эти годы назад. Но это лишь подольёт масла в огонь, поэтому я улыбаюсь.

Я уже собираюсь ответить, но Макс делает шаг вперёд. Я мягко касаюсь его руки и говорю:

— Мы с Максом — хорошие друзья, а он просто блестящий гонщик. Уверена, мы отлично сработаемся. Ведь так, Макс?

Он одаривает журналистов редкой улыбкой.

— Опыт Лили в корпоративном мире и её знание нашего спорта делают её не менее квалифицированной, чем любой другой человек, способный руководить командой Formula World. Я счастлив, что она будет моим руководителем, и уверен, что она прекрасно справится. Мы сосредоточены только на настоящем, потому что сейчас важно лишь одно: победить в Остине, Монреале и в чемпионате.

— Машина подъехала! — кричит один из телохранителей.