Но не Макс. Тот милый Макс, которого я когда-то знала, так бы и поступил. Но этот, повзрослевший и ожесточившийся мужчина даже не пытается. Настолько я ему безразлична. Или же его смущает, что я так открыто проявляю горе. Скорее всего, именно это: Макс почти никогда не показывает эмоций при посторонних, и уж точно не в гостиничной беседке, пока вокруг люди пьют и веселятся.

Я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

— Я в порядке. Просто всё это стало для меня полной неожиданностью. Ведь он выглядел… выглядит таким здоровым.

— Для меня тоже. Для всей команды это был шок.

— Ты не заметил сегодня утром ничего необычного ни на собрании команды, ни в боксах?

Макс на мгновение задумывается, а я небрежно отмахиваюсь.

— Нет, глупый вопрос с моей стороны. Ты бы ничего не заметил, ведь был сосредоточен на гонке.

— Вообще-то я заметил, что он потел чуть сильнее обычного, но решил, что ему просто жарко.

Макс отпивает из стакана воды.

— Сегодня был адский день, — откидываюсь на спинку кресла и оглядываюсь в поисках официанта.

— «Адский» — подходящее слово. — Он проводит рукой по волосам и вздыхает.

— Мне жаль, что у тебя возникли проблемы с двигателем. Я видела повторы по телевизору. Это было первое, о чём папа спросил медсестру, когда отошёл от наркоза. Результаты гонки.

У меня вырывается тихий, печальный смешок.

— Медсестра ему сказала?

— Они утверждали, что ничего не знают. Я строго-настрого велела им ничего не говорить. Он был слишком заторможенным, чтобы понять, что ему лгут.

На мгновение напрягаются мышцы точёной челюсти Макса, а затем расслабляются. Пожалуй, это единственный признак того, что он злится или раздражён.

Кажется, он прожигает меня взглядом, и я неловко ёрзаю на месте. Господи, теперь он каким-то образом ещё более притягательный, ещё более соблазнительный, чем тогда, когда мы познакомились. Раньше он был пылким, дерзким парнем, а теперь передо мной настоящий мужчина — молчаливый и угрюмый.

— Где там официант? Мне бы выпить…

Но договорить я не успеваю: нас тут же прерывает официант, который одной рукой удерживает два блюда, а на подносе несёт напитки.

— Вот и ваш заказ, — бодро произносит он. Это самый жизнерадостный голос, который я слышала за последние несколько часов. — Сашими и мохито, а чемпиону — веганский бургер.

Я ошеломлённо раскрываю рот. Макс успел сделать заказ за меня. Он запомнил в точности то, что я заказывала много лет назад, в ту ночь, когда мы впервые переспали в номере на десятом этаже этого самого отеля. Макс одаривает официанта улыбкой, обнажая ровные белые зубы, и тихо благодарит его, хотя, уверена, про себя морщится от слова «чемпион», учитывая, чем сегодня закончилась его гонка.

— Вам ещё что-нибудь понадобится?

Макс откидывается на спинку сиденья, достаёт бумажник и вынимает стодолларовую купюру.

— Буду благодарен, если вы не подпустите к нам ни журналистов, ни охотников за автографами, брат.

Официант забирает деньги и слегка кланяется.

— Да, сэр. С удовольствием.

Он ещё несколько раз благодарит Макса, пятясь прочь.

Я всё ещё не могу прийти в себя из-за сашими и смотрю на Макса.

— Это ещё что?

К этому моменту Макс уже подхватывает свой бургер и подносит ко рту.

— Сашими. Твоё любимое.

То, что он это помнит, да ещё и сам сделал заказ за меня, настолько меня ошеломляет, что я неловко роняю палочки. Они со стуком падают на стол, и я поспешно поднимаю их.

— Всё в порядке? Может, хочешь что-нибудь другое? — спрашивает он между укусами, не обращая внимания на мою неловкость.

— Да, всё отлично.

Я перекладываю немного васаби с тарелки в маленькую пиалу, стараясь сменить тему. Просто ему повезло. Или он из вежливости так поступил. И всё.

— Когда ты стал вегетарианцем? — с подозрением кошусь на его тарелку. Макс, которого я знала раньше, обожал мясо во всех видах.

Он пожимает плечом.

— Лукас по-прежнему мой тренер. В начале сезона он предложил попробовать. Я согласился отказаться от мяса и алкоголя и, кажется, это хорошо работает. Удовольствия мало, но чего не сделаешь ради результата, верно?

— Ты и правда потрясающе выглядишь.

Чёрт. Я вовсе не собиралась произносить это вслух. Но он действительно выглядит потрясающе. Подтянутые жилистые мышцы предплечий и твёрдые, как камень, бицепсы — отвести взгляд от них чертовски трудно.

Он улыбается — впервые за всё время по-настоящему.

— Спасибо. А ты выглядишь…

— Нет. — Я качаю пальцем и поднимаю бокал с мохито. — Выгляжу ужасно. И чувствую себя так же.

Он берёт с тарелки картофелину фри и отправляет в рот. Жуёт, внимательно разглядывая меня, проглатывает и наконец произносит:

— Не-а. Ты всё ещё красивая.