На заднем сиденье лимузина Алекс обнимает меня и утыкается лицом в мои волосы.

Я не отпускаю его, пока мы не добираемся до родительского дома. Он выпрямляется и тяжело вздыхает.

— Сегодня нам ещё нужно пережить поминки. — Голос у него осип от бесконечных разговоров: утром в церкви он произнёс надгробную речь в память о бабушке.

— Ты прекрасно держишься, — тихо говорю я, прикладывая ладонь к его щеке.

— Без тебя и Трэвиса я бы со всем этим не справился. Хорошо, что он приехал. Прости, что тебе пришлось знакомиться с моим лучшим другом при таких обстоятельствах.

Трэвис приехал два дня назад и остановился в семейном доме Дженкинсов, в комнате по соседству с нашей. Он замечательный человек, внешне напоминающий помесь кантри-певца и квотербека. И он действительно заботится об Алексе. Я поняла это по тому, как крепко он обнял его сразу после приезда.

— Пойдём. Пора внутрь, милая.

Всю эту неделю Алекс то и дело называет меня ласковыми словами, и я не знаю, что об этом думать. Возможно, дело в том, что я и сама устала от скорби, которая словно пропитала весь воздух вокруг нас. Я говорю Алексу, что поднимусь наверх переобуться, и он кивает, направляясь в гостиную к отцу.

Я с трудом поднимаюсь по лестнице и быстро переобуваюсь. Что-то в тоне Алекса заставляет меня не хотеть отходить от него ни на шаг. Выхожу из нашей комнаты и едва не сталкиваюсь нос к носу с…

Роуз.

— Ой! Привет! — Я не могу скрыть удивления. Конечно, я видела её на похоронах и во время погребения, но мы практически не общались — лишь обменялись парой невнятных соболезнований и замечаний о том, какой замечательной женщиной была бабуля, пока гости подходили выразить свои соболезнования.

— Я прекрасно знаю, чем ты тут занимаешься, — заявляет Роуз, прислонившись к белой деревянной панели на стене.

Я растерянно оглядываюсь.

— Да, я просто переобувалась. Знаешь, иногда каблуки так сильно натирают пальцы…

— Не строй из себя дурочку. Меня не проведёшь ни твоими фальшивыми слезами, ни притворными соболезнованиями. Алекс тебе платит. Единственное, что мне интересно, — ты профессиональная эскортница или у вас с ним какая-то личная договорённость?

— Ч-что? — только и удаётся выдавить мне.

— Не отрицай. Сразу видно, что ты не в его вкусе. Это понимают и его мать, и вся остальная семья, — слащаво произносит Роуз, поглаживая живот.

— Это просто нелепо. — Я прочищаю горло. — И вообще, какое тебе дело? Ты отвергла его и переспала с его кузеном за два дня до свадьбы. Что же ты за женщина такая?

В её глазах вспыхивает гнев, но уже в следующее мгновение на лице снова появляется насмешливое выражение.

— Это он тебе рассказал? И ты ему поверила? Глупая девочка.

Она презрительно фыркает, словно надменная пони, качает головой и уходит. А я… Я не могу пошевелиться. Мне хочется вернуться в комнату и запереться там. Но и заставить себя сделать это почему-то не получается. Я приваливаюсь к двери и закрываю глаза, пытаясь унять бешеный стук сердца. Как она догадалась?

В коридоре открывается дверь, и я поднимаю веки. Из комнаты стремительно вылетает Трэвис, лучший друг Алекса. Его широкая фигура, кажется, занимает собой весь проход.

— Мелкая ведьма, — шипит он.

— Что? — Моя рука нащупывает дверную ручку. Пожалуй, я уже готова спрятаться. Может, сослаться на ПМС и какое-то время просидеть под одеялом.

— Роуз. Я слышал весь ваш разговор. Она заявила, будто Алекс солгал о том, что произошло перед их свадьбой. Это она лгунья. Настоящая змея. Алекс пришёл ко мне через час после того, как застал их вместе. Он был совершенно разбит. Поверь мне, она говорит неправду.

Я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова.

— Послушай, я знаю, что его семья — та ещё компания, с которой непросто справиться. Но ты ему нравишься. Очень нравишься. Он сам мне об этом сказал, а ведь он вообще никогда не заводит романов с женщинами. Не забывай об этом, ладно? Держись, не только ради него, но и ради себя. Чтобы выдержать общение с этой публикой, нужна крепкая психика.

Трэвис хмурит светлые брови, глядя на меня с беспокойством. Он крупный мужчина, словно сошедший с рекламного плаката, посвящённого яблочным пирогам, хот-догам и пикапам.

— Спасибо, — бормочу я. — Я-я постараюсь запомнить.

💼

АЛЕКС

Наш семейный адвокат делает большой глоток кока-колы.

— Именно так мисс Элеонор хотела, чтобы я вам об этом сообщил. Всё изложено в её завещании, которое она обновила в четверг, за день до смерти. Она попросила меня рассказать вам четверым о своих намерениях до оглашения завещания.

День выдался долгим и тяжёлым, а сейчас уже почти одиннадцать вечера.