Я же все еще путешествовала от крайности в крайности и от бешенства к бешенству. Мне потребовалось больше времени, чтобы принять Бьянку, даже если головой я понимала, что она всего лишь жертва в преступной шахматной игре своего отца.

Ахиллес не был жертвой. Он со своими родственниками стал руками, инструментом уничтожения моей семьи. Энцо считал, что нужно наказывать не палача, а короля, отдающего приказ на казнь. Именно поэтому убил Торна, а Аргиресов помиловал и переманил на свою сторону.

Еда на столе оставалась не тронутой, хотя пахла так, что слюни текли даже у Ромео. Я закатила глаза и протянула Ахиллесу блюдо с пармиджано. Он посмотрел на него с подозрением.

— Я не стану тебя травить баклажанами своей бабушки, Ахиллес.

Энцо, будто в подтверждение этого высказывания, наколол на вилку еду и проглотил, сдержав смех.

— И все же, я не голоден, — ровно произнес Ахилл, даже не сделав глоток воды.

Что с этим мужчиной не так? Ну в смысле, я в курсе, что у него явно не все в порядке с головой, однако сейчас он выглядел отстраненнее, чем обычно. Казалось, что даже воздух в моем доме вызывал у него удушье.

— Я отследил след Романо вплоть до Канады, — начал Ахилл, перейдя к делу. — У него большие потери, но он никогда не беспокоился о своих людях настолько, чтобы устраивать работу над ошибками и заниматься перегруппировкой.

Энцо кивнул, проведя пальцем по столовому серебру.

— Он даже не вывез тела своих солдат.

— Я отправил ему посылку, не переживай. Парень, который душил Лавинию, доставлен к нему, скажем так… в разобранном виде, — закончил Ахиллес, и его голос звучал так спокойно, будто он говорил о доставке цветов, а не о расчлененном трупе.

Я сидела напротив него, поглаживая ногой Ромео, дремавшего под столом, и старалась не смотреть слишком пристально. Каждый раз, когда наши взгляды пересекались, в груди что-то неприятно сжималось. Мое тело еще не решило, хочет оно убить его или снова ощутить жар, поднимающийся от ступней к шее, стоило ему прикоснуться ко мне.

Энцо молчал, медленно прокручивая в пальцах серебряную вилку. Он часто так делал, когда думал.

Кстати, о том придурке, душившем меня.

Я прочистила горло, чтобы привлечь внимание. Стоило сказать об этом раньше, но время, честно говоря, было неподходящим. Надеюсь, Энцо не слетит с катушек. Аминь.

— Есть кое-что, о чем я не говорила.

Ахиллес и Энцо посмотрели на меня одновременно.

— На благотворительном вечере, когда человек Романо душил меня, — я неосознанно провела пальцами по шее, где все еще оставались едва заметные синяки. — Он сказал нечто странное прямо перед тем, как я разбила ему голову бутылкой.

Энцо расправил плечи и отложил столовые приборы.

— Что именно?

Я встретила взгляд брата, потом Ахиллеса, и произнесла тихо, но четко:

— «Ты нужна ему живой».

На несколько секунд в столовой стало абсолютно тихо, как после выстрела из пушек.

Потом Энцо резко отодвинул стул и встал. Ахиллес не двигался, лишь его пальцы, лежавшие на столе, медленно сжались в кулак.

— Повтори, — низким голосом произнес Энцо.

— Она сказала, что мы проебались и не смогли ее защитить, — подлил масла в огонь Ахилл.

— Basta! — рявкнула я. — Я не это имела в виду.

— Почему ты не сказала раньше? Я бы отправил Романо фарш, а не суповой набор, — Ахиллес отодвинулся от стола так резко, что ножки стула заскрипели.

Я видела, как в его взгляде клубится жажда насилия. Это выглядело так мрачно и красиво одновременно, что я на мгновение потеряла ход мысли.

— Он прав, — Энцо указал на Ахиллеса и решительно кивнул. — Ты не подумала, что было бы неплохо сообщить, что тебя пытались украсть прямо у меня из-под носа?

— Нужно было это сделать до того, как ты чуть не скончался от кровопотери, или после? Может, в тот момент, когда твоя жена молилась за твою жизнь? О, или…

— Прекрати! — прогрохотали Энцо и Ахилл хором.

О, так они теперь лучшие друзья или что?

Энцо ударил ладонью по столу.

— Ты не будешь сидеть тут и ехидничать, как какой-то обиженный подросток.

— Приди в себя, agápi mou, — Ахиллес завладел моим вниманием, произнеся это дурацкое обращение, которое я, к своему стыду, погуглила. — Мы на пороге войны, а какой-то ублюдок хотел сделать тебя разменной монетой, забрав к себе в пыточную. Если думаешь, что это гребаная шутка, то поинтересуйся у Никс на досуге, что входит в ол-инклюзив Романо.

— Я тут, не так ли? — сквозь зубы выдавила я. — И я все рассказала.

Мы погрузились в молчание. Ахилл продолжал взглядом сверлить дыру в моей голове, словно хотел прочитать мысли, как чертов циклоп.

— Без публичного кровного союза Лавиния остается самой удобной и ценной мишенью Романо. А после свадьбы она превратится в «ядерный чемоданчик». Любой, кто тронет ее, получит войну сразу с двумя семьями. Романо несколько раз подумает, прежде чем ввязываться в это.

— Он прав, — донесся знакомый голос со стороны.

Я оглянулась и встретила Нонну в дверном проеме. Она разгладила свой фартук с надписью «мой бронежилет» и прошла в столовую.