Я вышел из ресторана, отдав своим людям приказ замести следы. В объятиях гнева мне пришлось нарушить множество собственных правил. Одно из них — никаких следов и свидетелей. Другое — при личном убийстве я всегда спрашивал о последнем слове. Геральд не удостоился этого.

Позже, когда я на смертельной скорости умчался на другой конец города и встал под дождем на берегу озера Мичиган, пытаясь остыть, мне пришло сообщение от Энцо.

Делла Морте: В следующий раз, когда ты решишь разбрасываться трупами на моей территории в присутствии моей сестры, я заставлю тебя оттереть до блеска все подвалы, имеющиеся в моей коллекции.

Я: Клининг в наши дни дорогое удовольствие?

Делла Морте: Она взбешена, как тасманский дьявол.

Я: Этого я и добивался.

Он отправил мне средний палец, а я расплылся в такой редкой, но искренней улыбке.

Глава 11Лавиния

Шла четвертая ночь подряд, как мне снился этот мудак.

Я зарычала и перекатилась с живота на спину, запутавшись в одеяле. Было так жарко, что волосы липли к шее. Пинками я выбралась из кокона, в который себя загнала, и попыталась отдышаться.

Перед глазами все еще стоял Ахиллес. Голый, черт побери, Ахиллес из моего сна. Я даже не знаю, почему он решил раздеться!

К слову, с воображением у меня было все неплохо, раз у него была пояс Адониса, которой позавидовал бы сам Адонис. Или Ахиллес. Пускай сами разбираются в своей греческой ерунде.

Я приложила ладонь к груди, ощутив лихорадочный ритм сердца. Во сне Ахиллес лежал на мне так же, как на благотворительном вечере, пока вокруг нас летали пули. Я редко позволяла себе почувствовать безопасность в чужих руках. Обычно я сама обеспечивала ее себе. Меня научили этому.

И когда меня прикрывал человек, не являющийся ни моим родственником, ни солдатом Коза Ностры, то я… Черт, мне понравилось это. Меня отвращала сама мысль о том, что потеря контроля может ощущаться так приятно.

Возможно, это все глупая физическая реакция на тело человека, лежавшего на мне. Я до сих пор ощущала тяжесть Ахиллеса между своих бедер и не могла от этого отделаться. Так же, как и ощущала его собственнический обжигающий взгляд на себе в день убийства Геральда.

Мои пальцы скользнули под бретельки кружевной сорочки и провели по ключицам. Сердце затрепетало сильнее, стоило прикрыть веки, за которыми мгновенно материализовался силуэт, окутанный темным туманом.

Кончики прохладных пальцев провели по ложбинке груди, где кожа покрылась тонким слоем пота. Ахиллес продолжал смотреть на меня с этим вечным холодом, которым мог бы заморозить мировой океан, но меня доводил до кипения. Я провела по ребрам поверх шелка сорочки. Это вызвало дрожь и запустило стрелу жара в низ живота.

В руке Ахиллеса покоился пистолет, и звук, которым он взвел курок, совпал с тем, как я щелкнула по бедру резинкой трусиков, когда одернула свою руку.

Я распахнула глаза, хватая воздух и ощущая жжение на коже.

Нет, нет, нет, Лавиния, ты не будешь мастурбировать на человека, которого хочешь придушить. Ты не будешь доводить себя до оргазма, представляя, как он стреляет в тебя.

Но тело горело. Казалось, чем усерднее я старалась выбросить Ахиллеса из головы, тем сильнее ощущалась пульсация между ног

Я ощущала его щетину на щеке и ровное дыхание возле уха.

«Дыши вместе со мной».

Мурашки поднялись от кончиков пальцев к шее, когда я снова задрала сорочку и нарисовала произвольный узор внизу живота. Указательный палец задел бантик с кристаллом на трусиках, и я протяжно вздохнула.

«Дыши вместе со мной».

Его голос разносился в моей голове, как гром во время грозы. Меня трясло от желания, но я держала контроль до последнего.

— Трахни себя, Аргирес! — прорычала в бешенстве.

Я уже готова была представить кого-то другого и покончить с этим напряжением, но меня остановил хриплый голос:

— Я не изменяю своей жене.

Мое сердце чуть не покинуло тело, когда горячая ладонь обвила лодыжку.

Я быстро включилась в режим обороны и в ту же секунду пнула ногой, целясь прямо в его лицо. Ахиллес отклонил голову, но пятка все же успела пройтись по скуле. Он даже не поморщился, а улыбнулся наглой полуулыбкой, от которой я приходила в бешенство.

— Доброе утро, — прохрипел он. — Или еще ночь. Мучают страшные сны?

Я вырвала лодыжку из его хватки, перекатилась через край кровати и приземлилась на ноги уже с ножом в руке. В этом доме даже вибратор по подушкой лежал рядом с холодным оружием.

— Как ты сюда попал?! — я стояла в одной шелковой сорочке с растрепанными волосами и возбуждением, пропитывающим нижнее белье. Просто прелесть.

Руки не дрожали, но адреналин пульсировал в крови так сильно, что перед глазами зарябило. Этому ублюдку удалось меня напугать, что случалось очень редко.

Я была ненормальной, раз хотела искупаться в этом приятном холоде, лижущем позвоночник. Страх. Он давно стал таким редким, что сейчас я готова была кончить только от того, что испытала его хотя бы на секунду.